Еду, между прочим, сегодня домой.

Еду, между прочим, сегодня домой. А книжку дома забыла. И что еще хуже, свои книжки забыли все пассажиры, ну то есть буквально все пырятся в телефоны, как дикари. Не на ком глазу отдохнуть, все одинаковые. Словно в ответ на мои претензии к мирозданию, на “Петроградской” зашел мужик, сел напротив и выразительно подмигнул. Пока я размышляла, что с этим делать, мужик подмигнул еще раз двадцать. Лягнул воздух ногой, закрутил руками и что-то быстро трагически забормотал под нос. Народ, кстати, заметно напрягся. Все-таки количество психов растет по экспоненте, и пес его знает, что в следующий момент сделает такой вот оригинал. На днях какая-то баба на синей ветке вытащила ножик и наделала дырок в своей молодой соседке. Этот вроде без ножика, но самые слабонервные все же откочевали в другой конец вагона. Я же, убедившись, что крутит он руками просто так, от избытка мыслей, осталась на месте. К тому же покаянно вспомнила, что еще совсем недавно примерно так же бормотала под нос в общественных местах. Дело шло к аттестации, а мне все не удавалось затолкать в голову казенные описания достопримечательностей, кои требуют методисты из комитета по туризму. И с горя я стала их зубрить, как когда-то “Историю КПСС”. У меня вообще плохо с солидными добронравными, с брюшком, текстами. Папа однажды, кстати, понаблюдав, как я зубрю параграф из обществознания, мерно биясь толоконным лбом о холодильник, тихо сказал маме: “Заметь, если в отрывке есть слово “жопа”, запоминает мгновенно. А если его нет…” Тут они захихикали, я, впрочем, тоже.

Однако вставить в ответ к билету, скажем, “Приведите фрагмент обзорной экскурсии с показом Дворцовой площади – главной парадной площади Санкт-Петербурга” для пущего запоминания жопу было немыслимо. Друзья, помогавшие мне это дело учить, заставили выбросить даже всякие безобидные милые пустячки, которые я добавила для оживляжа, сказав, что на проезде в автобусе все равно не успеешь, а комиссия сочтет это за ошибку. Спорить с ними не приходилось, они и так каждый вечер терпеливо сносили мое появление как старого мужа из анекдота: “Это я, ваш супруг, пришел исполнять супружеские обязанности”. Только я появлялась в личках с вкрадчивым: “Давай я тебя покатаю на автобусе”. Дальнейшее страшно напоминало момент, когда Том Сойер отвечает Мэри кусок из Библии.
– Блаженны… э-э…
– Нищие…
– Ага, нищие… Блаженны нищие… как там дальше-то?
– Духом…
– Ага, духом… Блаженны нищие духом, ибо их… ибо они…

Экскурсанты, перед которыми я появлялась с блуждающим взором и во время наших походов то и дело сбивалась на монотонное “справа мы видим изумрудно-зеленое здание с белыми украшениями”, веселились. Я же засыпала и просыпалась, бубня про колонны и пьедесталы. Как выяснилось после аттестации, когда мы с коллегами трепались под дверью грозной комиссии, примерно в таком же режиме существовали все, за исключением счастливых автобусников. Но зубрила я не зря. И видимо, до смерти надоела своим бубнежом Богородице, чью иконку “О прибавлении ума” на всякий пожарный поставила поближе к компу. Во всяком случае, вытащив на аттестации билет, прочла: “Фрагмент трассовой экскурсии в Пушкин на проезде от Египетских ворот до Лицейского сада”. И ошеломленно вспомнила собственный недавний шутливый пост, который кончался словами: “…Рафаил, архангелы и господни силы и нерушимо страшные серафимы и святые ангелы, а в левые окна мы видим деревянную легкую желтую постройку с белыми украшениями – дачу Китаева, которую снимал Александр Сергеевич Пушкин после своей женитьбы. И присно и во веки веков, аминь”.