Раз уж сегодня про Берггольц говорили, то вдогонку памятник ей на Черной речке. Пишущая машинка, микрофон – и тот самый дневник. Пробитый гвоздями, как руки Христа. И к моему удивлению, на imwerden лежат все...
Тихий, в общем-то, Ярославль изумляет обилием угрожающих названий: улицы, площади, проспекты Ленина, Дзержинского, Кирова, Октября, Революционной, Советской, Карла Маркса и даже Парижской Коммуны обступают со всех сторон. Справа тебя встречает мемориальная доска: “Здесь состоялся...
Постоянно сейчас вспоминаю эту советскую байку. …Защищается докторская диссертация по физике. Соискатель в докладе через слово вставляет: “Профессор Однокамушкин показал, профессор Однокамушкин отмечал, профессор Однокамушкин подвел фундамент и т.п.”. Проголосовали единогласно; на банкете председатель...
Фейсбук подкинул “из раньше”. Это мы у дома, где Суворов умер, стоим. Озадаченно разглядываю. Что я такое показываю уважаемой публике?! Высоту перевала Сен-Готард? Рост Суворова? Степень его величия?
Лучшее, что я читала и тем более видела по поводу музыковедческого скандала. Моментально вспомнился Шестаков с его: “В каждом петербургском доме есть пюпитр и мольберт. Если приезжий гость поведет себя неприлично, могут уебать и...
Воспоминания штука очень ненадежная. Кто-то искренне забыл, кто-то путается в дефинициях, кто-то в надежде обосрать давнего оппонента – это ж сколько воды утекло, свидетелей иных уж нет, а те далече. Так сказать, в гроб...
Господи. Видели это? Живова хочется обнять. А с Задорновым понятно что сделать. (И все-таки – он был сумасшедший? Или тролль-шарлатан?)
Марик меня забанит навсегда, если я напишу, что хочу сделать с авторами конспирологических статеек. Ну ладно доверчивые сограждане с детским любопытством поглощают затейливую белиберду, предпочтительно мистического свойства. Но они же еще и пытаются поделиться...
Пожалуй, над списком дел, который я периодически составляю, надо приписать такую шапку. АХМУРЕНИЕ МИШИ. А то список теряется еще до того, как я все переделаю. Но такая цель этого не допустит.
Настал наконец тот день, когда экскурсант внезапно спросил у меня, сверля глазами: – Сколько колонн у Казанского собора? Правда, я уже обнаружила, что человек чрезвычайно увлечен масонством, что как бы намекает на неожиданности, но...
