Вчерашние гуляки, вдогонку вам одну из моих любимых историй Евгения Гребенки.
Вчерашние гуляки, вдогонку вам одну из моих любимых историй Евгения Гребенки. Поскольку он пишет это в середине XIX века, то описываемое – конец восемнадцатого, и учитывая все, что мы знаем о тех временах, – скорей всего правда.
…Один знакомый мне старик рассказывал, что когда-то давно, во время его молодости, лет пятьдесят назад, он искал на Петербургской стороне квартиру, прочел на воротах довольно опрятного домика надпись: дом отставного арапа NN – и постучал в ворота.
(NB. Тогда колокольчиков у ворот домов Петербургской стороны не было, да и теперь не везде есть эта роскошь.)
На стук моего знакомого вышел из калитки седой старичок в белом халате и таком же колпаке, что, при необычайной белизне лица, делало его очень похожим на альбиноса.
– Что вам угодно? – спросил белый старичок.
– Мне нужно видеть хозяина дома, – отвечал мой знакомый.
– Я сам хозяин, к вашим услугам, – и альбинос приподнял колпак…
– Вы… хозяин?!.
– Точно так.
– Так вы… вы господин арап?
– Точно так.
– Извините меня, я думал… я привык…
– Ничего. Что вам угодно?..
– Я ищу квартиры; у вас, кажется, есть.
– Прошу покорно.
Белый арап повел моего знакомого смотреть квартиру, но квартира менее занимала моего знакомого, нежели мысль: отчего арап так побелел? Положим, от старости голова побелела, так рожа должна бы остаться черна, как сапог, а то и рожа белая?! Думал, думал мой знакомый, ходя из комнаты в другую, и, наконец, кое-как обиняками, тонко и вежливо дал заметить альбиносу свое удивление, отчего, дескать, у него такая белая рожа.
– Это не вас первых удивляет, – спокойно заметил старичок, – я стал арапом собственно по благоволению начальства.
– Начальства?
– Точно так. Вот изволите видеть: я служил просто истопником, а как пришло время выходить в отставку, жена и говорит мне: “Григорий Иванович, просись, чтоб тебя отставили арапом: ведь арапам пенсиону вдвое больше”. “Штука!” – подумал я и пошел к начальнику, попросил как следует, представил резоны, жена, дескать, дети… Вот он, спасибо, был добрый человек, представил меня арапом, и отставили меня с арапским пенсионом, а лицо-то у меня – какое бог создал, милостивый государь!.. После меня еще человека три вышло в отставку тоже арапами.
– И все белые?
– Точно так.
– Где же они?
– Живут здесь, неподалеку.
(NB. Тогда колокольчиков у ворот домов Петербургской стороны не было, да и теперь не везде есть эта роскошь.)
На стук моего знакомого вышел из калитки седой старичок в белом халате и таком же колпаке, что, при необычайной белизне лица, делало его очень похожим на альбиноса.
– Что вам угодно? – спросил белый старичок.
– Мне нужно видеть хозяина дома, – отвечал мой знакомый.
– Я сам хозяин, к вашим услугам, – и альбинос приподнял колпак…
– Вы… хозяин?!.
– Точно так.
– Так вы… вы господин арап?
– Точно так.
– Извините меня, я думал… я привык…
– Ничего. Что вам угодно?..
– Я ищу квартиры; у вас, кажется, есть.
– Прошу покорно.
Белый арап повел моего знакомого смотреть квартиру, но квартира менее занимала моего знакомого, нежели мысль: отчего арап так побелел? Положим, от старости голова побелела, так рожа должна бы остаться черна, как сапог, а то и рожа белая?! Думал, думал мой знакомый, ходя из комнаты в другую, и, наконец, кое-как обиняками, тонко и вежливо дал заметить альбиносу свое удивление, отчего, дескать, у него такая белая рожа.
– Это не вас первых удивляет, – спокойно заметил старичок, – я стал арапом собственно по благоволению начальства.
– Начальства?
– Точно так. Вот изволите видеть: я служил просто истопником, а как пришло время выходить в отставку, жена и говорит мне: “Григорий Иванович, просись, чтоб тебя отставили арапом: ведь арапам пенсиону вдвое больше”. “Штука!” – подумал я и пошел к начальнику, попросил как следует, представил резоны, жена, дескать, дети… Вот он, спасибо, был добрый человек, представил меня арапом, и отставили меня с арапским пенсионом, а лицо-то у меня – какое бог создал, милостивый государь!.. После меня еще человека три вышло в отставку тоже арапами.
– И все белые?
– Точно так.
– Где же они?
– Живут здесь, неподалеку.
