Вроде столько про блокаду Ленинграда знаю, а всегда находится какая-то мелочь, которая буквально валит с ног. В дневнике Марии Машковой, сотрудника Публички, нашла. Это февраль 1942-го уже. “Я последнее время радовалась, не видя потрясающего...
Недавно был, кстати, гость. Поддамши, предался эпатажу. Кричал, что вся русская литература после начала XX века – говно. И Бунин ваш говно. Наивный муж принялся кормить тролля, робко вставив: “А как же Довлатов?” И...
Особенно бестактные друзья периодически спрашивают: “Таня, когда ты уже наконец возьмешься за книжку?” На что я начинаю блудливо рыскать глазами по сторонам и завожу разговоры о котах. Трагически не пишется вне Питера, а внутри...
