В графе “Отец” стояло примерно следующее
И только уже десятилетия спустя Юрий Сенкевич, “Клубкин путешественник”, узнал, что дед его был не люмпен-пролетарий, как он подглядел однажды в заполненной отцом анкете, а одесский священник. О чем в анкете писать крайне не рекомендовалось. Причем в священники бедный дед, еще недавно состоятельный киевский домовладелец, подался после революции, пытаясь спастись от ее мозолистой поступи. Казалось, что слугами божьими она не заинтересуется.
Один из самых пронзительных моментов в автобиографии Сенкевича – его разговор с двоюродным братом, который и рассказал о подпольном деде. “Он был потрясающий мужик! И знаешь, как он тебя любил!” – “Как он мог меня любить, если давно умер?” – резонно возразил Юрий. – “Нет, он тебя видел. Когда вы приезжали в Одессу, он подглядывал за тобой в щелочку”.
Запуганный до полусмерти сын так и не подпустил крамольного со всех сторон отца к единственному внуку, носившему его фамилию.
Сколько бы мы ни читали и ни смотрели умных передач о том времени, представить в полной мере, как было искалечено страхом сознание поколения, невозможно.
