Несколько лет назад выдвинулись мы с небольшой, человек шесть, группой местных товарищей обследовать центр.
Несколько лет назад выдвинулись мы с небольшой, человек шесть, группой местных товарищей обследовать центр. Народ подобрался все немыслимо культурный и высоколобый, я себя даже неловко чувствовала на таком интеллигентном фоне. И уже под конец повела показывать исключительно запутанные и протяженные проходные дворы Мошкова переулка. Если туда удается пролезть, впечатлений, как правило, масса. Прошли один, другой, третий, четвертый, заворачиваем под арку к последнему, вот уже тупик – и тут сзади раздается немыслимо противный, ввинчивающийся в мозг визгливый голос:
– Вы что это?! В мой двор ссать и срать пришли?!!
Экскурсанты мои заметно подобрались. Загрустили. Тем более что обладательница голоса дружелюбием явно не страдает. Мелкая, испитая, тощая тетка неопределенного, от тридцати до пятидесяти, возраста с короткими встрепанными рыжими волосами надвигается на нас как разъяренный дух потревоженного места, воинственно повторяя про ссать и срать. Такая болотная кикимора. Ну, я в подобных случаях не спорю и моментально увожу группу. Все равно на этом поле я не игрок, перехамить меня несложно. То есть можно вступить в полемику, но скучно и времени всегда ужасно жаль.
Поэтому миролюбиво говорю кикиморе:
– Ну что вы. Мы совсем не по этому вопросу, – и начинаю отступление.
Она, как ни странно, чуть теряется и уже не так уверенно спрашивает:
– А что, не ссать и срать? Что, культурные, да? Интеллигентные?!! – тут ее голос опять крепнет, и я ускоряю ход.
– А я думала, ссать и срать… – разочарованно продолжает оппонентка. – Ну извините… А то у нас тут ходят всякие… Тогда пойдемте, я вам свою квартиру покажу! Всего за сто пятьдесят рублей! Настоящая петербургская! Пятнадцать комнат! Жуткая срань!
– Нет, спасибо, у меня самой такая есть, – любезно отказываюсь я. И в принципе, даже не вру. Ну не пятнадцать комнат. Но срань будь здоров, не пылесосили уже неделю.
– Так ты питерская, что ли? А эти? – и на мой кивок радостно кричит: – Тогда пошли, бесплатно покажу!
– А как вас зовут? – спросила я. И тут произошло чудо. Прямо на наших глазах. Сквозь эту дерганую пропитую маску проступило нормальное растерянное человеческое лицо.
– Катя… А тебя?
В общем, еле ушли. Напоследок новая подруга, конфиденциально понизив голос, сказала мне с упреком:
– А чего ты их водишь сюда, в нашу ссань и срань? Веди на Мойку, к Пушкину!
– Вы что это?! В мой двор ссать и срать пришли?!!
Экскурсанты мои заметно подобрались. Загрустили. Тем более что обладательница голоса дружелюбием явно не страдает. Мелкая, испитая, тощая тетка неопределенного, от тридцати до пятидесяти, возраста с короткими встрепанными рыжими волосами надвигается на нас как разъяренный дух потревоженного места, воинственно повторяя про ссать и срать. Такая болотная кикимора. Ну, я в подобных случаях не спорю и моментально увожу группу. Все равно на этом поле я не игрок, перехамить меня несложно. То есть можно вступить в полемику, но скучно и времени всегда ужасно жаль.
Поэтому миролюбиво говорю кикиморе:
– Ну что вы. Мы совсем не по этому вопросу, – и начинаю отступление.
Она, как ни странно, чуть теряется и уже не так уверенно спрашивает:
– А что, не ссать и срать? Что, культурные, да? Интеллигентные?!! – тут ее голос опять крепнет, и я ускоряю ход.
– А я думала, ссать и срать… – разочарованно продолжает оппонентка. – Ну извините… А то у нас тут ходят всякие… Тогда пойдемте, я вам свою квартиру покажу! Всего за сто пятьдесят рублей! Настоящая петербургская! Пятнадцать комнат! Жуткая срань!
– Нет, спасибо, у меня самой такая есть, – любезно отказываюсь я. И в принципе, даже не вру. Ну не пятнадцать комнат. Но срань будь здоров, не пылесосили уже неделю.
– Так ты питерская, что ли? А эти? – и на мой кивок радостно кричит: – Тогда пошли, бесплатно покажу!
– А как вас зовут? – спросила я. И тут произошло чудо. Прямо на наших глазах. Сквозь эту дерганую пропитую маску проступило нормальное растерянное человеческое лицо.
– Катя… А тебя?
В общем, еле ушли. Напоследок новая подруга, конфиденциально понизив голос, сказала мне с упреком:
– А чего ты их водишь сюда, в нашу ссань и срань? Веди на Мойку, к Пушкину!
