Я уже хотела отказаться, но подумала, что можно попробовать.

Я уже хотела отказаться, но подумала, что можно попробовать. Как сказала однажды Диана в ответ на мои сомнения, забирать ли полудохлого щенка, которого нечем лечить: “Таня, это челлендж”. Устоять перед таким аргументом я не могу. (Самое смешное, что как только привезла подобранца домой, появилось лекарство.) Московские нечитающие старшеклассники, которых учительница, святой человек, просит окучить Серебряным Веком, – примерно такой же щенок. Таня, это челлендж. Села, пораскинула мозгами. Чтобы школяры не впали с первых минут в бессознательное состояние, решила взять их по делу современной поэзией. Кряхтя, набросала: Оксимирон, Нойз, Монеточка, Вера Полозкова. Похвасталась своей сметливостью перед друзьями-словесниками. Жестокосердные педагоги разгромили взлелеянный план наступления вдрызг. Все четверо моих протеже, чтоб им лопнуть, – иноагенты-экстремисты-буржуазные лазутчики. Если среди родителей, эскортирующих малолетнюю московскую делегацию, окажутся патриотические элементы, учительнице несдобровать.

Но это еще ничего. “Таня, – сказали собаку съевшие на подростковой психологии словесники, – это все ладно. Главное – не бери Оксимирона!”
Я строптиво взъерошилась. Почему это? Мне, может, Окси больше всех тут нравится. И его легче всех увязать с темой, у него полно скрытых цитат.
А он, – пояснили учителя, – мало того что иноагент. Он секс-террорист, совратитель малолетних дур. Этот факт нынешнее высоконравственное юношество воспринимает примерно как Бастрыкин – портрет Навального. Испортишь все начало.

И вот я у разбитого корыта. На мою мольбу поделиться инфой, кого же слушают свежевылупившиеся птенцы, – получила список каких-то унылых бездарей. Кого ж любить? Кому же верить? Кто не изменит нам один? Остается писать рэп самой.