Этот текст Маши Стрельцовой – лучшее, что было в моей ленте за последние несколько месяцев.

Этот текст Маши Стрельцовой – лучшее, что было в моей ленте за последние несколько месяцев. И пожелайте Масяну здоровья. Ему очень надо.

…К нашей чудом сохранившейся в пафосном районе пятиэтажке прилегает очень большой как бы «палисадник», фактически небольшой сквер прямо под окнами задней стороны дома, и он всегда был огорожен, и таким образом исключён из прогулок с собаками.
Со стороны, дальней от моего подъезда, есть ворота, но домовые активисты внимательно следят, чтоб на них всегда висел добротный замок. Жильцы дома, в общем, не хотят, чтоб среди деревьев под их окнами ходил кто-то, кроме ворон и кошек.
Масян всегда интересовался этой территорией, но нельзя и нельзя – в конце концов, здоровая собака может запросто идти гулять в любой из окрестных парков или пустырей.
А тут очень кстати почти до первого снега в доме происходил бардак под названием капремонт, рабочие сломали забор в нескольких местах, обедали и отдыхали у нас под окнами. А когда эта напасть схлынула, пролом в заборе прямо у нас за углом и всегда теперь открытые и помятые ворота с другой стороны сделались нам очень кстати. Когда собака еле ноги передвигает (и хозяйка собаки частенько тоже), очень удобно иметь маленький парк в ближайшей досягаемости.
Масян там даже никогда не пытался писать-какать, как будто понимал, что это всё у нас же под окном. Он просто полюбил там прогуливаться.
Недавно идём просто мимо покалеченных ворот и видим, что их с остервенением заматывает проволокой не условная «Валентинаивановна, старшая по дому», а красивая тонкая и стильная блондинка скандинавского типажа.
И вот я её раздражённо спрашиваю:
– И зачем вы это делаете?
И у нас, ясен пень, состоится с ней разговор на повышенных тонах.
– Потому что нечего ходить под нашими окнами!
– Это городская территория, мы имеем право тут гулять!
– Не имеете, я вызову полицию, вас оштрафуют!
– Ха! Вызывайте! Это не частная земля, имею право ходить где хочу!
– Я не хочу, чтоб у меня ходили под окнами!
– Все! Люди! Ходят под чьими-то окнами! Нужны мне очень ваши окна!
– А под моими ходить не надо!
– Вы сумасшедшая, что ли?
– Сама сумасшедшая! Идите гулять со своей собакой в парк!
– Я убираю за собакой, он здесь не гадит.
Он просто гуляет! Ему тяжело. Он болеет. Он слабый.
– Я вызову полицию! Вас выселят отсюда с этой вашей собакой!
– Валяйте! Вызывайте!
Приползли мы домой, проходит примерно полчаса, раздаётся стук в дверь.
Смотрю в глазок, там стоит эта барышня.
Ну, думаю, есть у революции начало – нет у революции конца…
– Откройте, пожалуйста!
– Что вам нужно?
– Пожалуйста, откройте, мне надо вам кое-что сказать.
Открываю. Она стоит с красными глазами и пахнет табаком.
– Слушайте. Я не могу так. Я пришла сказать, что я не права. Я вспомнила, как мои собаки болели и вот это всё…
– Господи, – говорю, – какая же вы чудесная. Вы меня тоже простите, пожалуйста. Я тоже не права. Я понимаю, что не надо под окнами с собакой…
Я очень постараюсь проходить с ним как можно дальше от вашего окна. И вообще… доходить до других мест.
– Да не в окне дело. Мы там с детьми летом кусты посадили. Мы их берегли весь капремонт, чтоб не сломали. Цветочки у нас там. Тюльпаны весной выйдут. Садик наш.
– Ой! Как же я вас понимаю! Я сама садовод! Не волнуйтесь, когда выйдут тюльпаны, мы уже уедем на дачу, или….
Или уже не уедем…
– Я вам ужасно сочувствую насчёт собаки! Вы как ушли, я посмотрела, как он идёт и расплакалась и рыдала и курила. Спросила соседей, как вас найти. Мне надо было вам сказать, понимаете?
– Понимаю. Меня Маша зовут.
– А меня Наташа. Вы гуляйте там, пожалуйста. Не болей, маленький.

* * * * *
А сегодня пришли рабочие и заварили, наконец, все проломы в заборе, так что мы всё равно не сможем больше ходить под своими и Наташиными окнами.