Когда по Петроградской бродим, всегда кто-нибудь обязательно спросит, входит ли в рассказ Колобовский дом.

Когда по Петроградской бродим, всегда кто-нибудь обязательно спросит, входит ли в рассказ Колобовский дом. А он и правда до невозможности хорош, этот “пятифасадный”, как его назвала Мария Шкапская, изящный, пышный необарочный дворец для обычных петербуржцев, с атлантами, кариатидами, курдонером, башней-ротондой и редкой для Петербурга французской новинкой – “ступенчатым бульваром”. Все-таки это неправильно, что дома называются по имени владельца. Должны бы по имени архитектора, и тогда мы смотрели бы на дом Гингера – архитектора, в 1934 году сосланного в Томск, откуда он писал полные любви письма детям.

“Дорогой мой, милый, славный Гришута… не могу тебе передать той радости, которую я испытал, когда узнал, что наконец-то и у меня появился внук, да ещё, как пишешь, чудесный. Теперь у меня прибавляется мечта жизни: повидать его в натуре!!! Любящий тебя всей душой папа!”

Мечта не исполнилась, внука дед-архитектор не повидал.

Через три дня, 9 ноября, исполняется 87 лет, как Сергея Гингера расстреляли.