Текст не мой, еще раз – не мой.

Текст не мой, еще раз – не мой. Это чтобы вы потом на меня не ссылались, а ссылались на автора – Константина Шолмова. Упоительный. Плохого, как знаете, не посоветую.

Тут такая фигня, пацаны, не знаю с чего начать. Короче, русский язык придумали масоны.
Да я сам в шоке.
Началось-то как обычно, приперся ко мне на страницу незнакомый человек и давай учить, как Родину правильно любить. Ну и, помимо прочего, рассказал, что один там красивый восточноевропейский язык — искусственный, он придуман в 19 веке образованными иностранцами. Что ж, бывает.
На самом деле практически все современные языки с этой точки зрения искусственные, поскольку их нормы вырабатывались и принимались в эпоху Просвещения и далее — по мере развития национальных литератур и школьного образования. Нормандец и лимузинец не понимали друг друга до наполеоновской эпохи, хямелайнен и карел — до второй половины XIX века, а жителей Сконе до сих пор нормальные шведы понимают только в письменном виде. Норвежцы вообще выдумали себе несколько новых языков только чтобы не говорить ни по-датски, ни по-шведски.

На Руси-матушке дела обстояли не лучшим образом. Как разговаривала улица, мы не знаем, но похоже, что диалектные отличия были довольно сильны. В новгородских берестах иногда встречаются тексты, написанные по-новгородски и тут же их изложение на «южном» языке. Причем одно и то же слово в одном и том же тексте может писаться по-разному! Примерно со времен Ивана Грозного появляется «московская» письменная норма. Ее нельзя назвать литературной, поскольку литературы фактически не было (была духовная, но в ней использовался церковнославянсский), но этот язык использовался в переписке — деловой и официальной и испытывал влияние религиозно-бюрократических кругов. Это приводило к некой искуственной архаизации, усложнению форм (почему, например, сегодня мы говорим «тебе», а не «тобе», «великолепно» и пр. Тексты выглядели, например, такЪ: «Единою ж яздящу ему путем, и узре на некоем сиромахе срачицю издрану худу и въпроси его: «Имаши ли жену?» Он же отвеща: «Имамъ, государю». Он же глагола: «Веди мя в дом твой, да вижю».
Не очень-то похоже на наш, правда? (Это отрывок из первой русской художественной книжки, написанной в 1490 году Федоров Курицыным, еретиком, оппозиционером и молдавофилом).
Тут происходят первые попытки создать грамматику, словари и орфографические правила русского языка. Занимаются этим, мягко говоря условно-русские люди Леонтий Зизания и Мелентий Смотрицкий (оба из Речи Посполитой) и Максим Грек — ну понятно кто.

Надо сказать, что нормативы эти были, во-первых, дискуссионными, то есть могли признаваться, а могли и не признаваться. А во-вторых, были известны в довольно узком кругу читающих и пишущих людей. Основная же масса говорит и пишет, как вздумается. Тут нужно сделать одно важное пояснение — до конца XVIII века большинство текстов читалось вслух. Так что зря мы ужасаемся количеству грамматических ошибок у Петра или слову «исчо» у Екатерины. При чтении вслух годится и «исчо». Тогда это не считалось ошибкой, поскольку ошибка это отклонение от нормы, а норм-то и не было!