Я уже один пост сегодня стерла, не запостив, едва тоскливо заглянула в новости.
Но теперь дело дошло до Парижа, и это перенесть уже не могу. Ну и беглецов во Францию среди френдов заметно больше, каждому не напишешься.
…Во-первых, стофранковая бумажка. Русские крупные дореволюционные купюры были украшены водяными портретами царей. Здесь же на стофранковом билете изображена целая картина: под ломящейся от плодов яблоней стоит женщина, рядом с ней — голый ребенок. Женщина опирается на изящную лопату. Так может опираться на свой пастушеский жезл пастушка Ватто.
На другой стороне купюры — миловидная полуголая девушка в зеленом хитоне как бы слегка заигрывает с рабочим, стоящим у наковальни. Все выполнено в светлых, жизнерадостных тонах…
Почти сразу же после приезда мы натолкнулись на странную фигуру: некрасивый, небольшой мужчина в белом хитоне, раскрашенном у горловины, с ремешком в волосах, шагал в сандалиях. Видеть его на улицах Парижа было по меньшей мере удивительно. Нам объяснили, что это Раймон Дункан, брат Айседоры, проповедующий возврат к античности…
И еще одна деталь: три загадочных буквы «SCS» в газете после объявления приблизительно следующего содержания: «Обеспеченный мужчина средних лет желает познакомиться с молодой женщиной» и дальше «SCS», так заинтриговавшие меня три буквы. Оказывается, «Sans complications sentimentales» — «без сентиментальных осложнений». Ай да любимцы! Ай да французы! Вот это завидная деловитость!..”
К тому же изобильно и живо обрисована литературная тусовка, с массой подробностей, например такой:
“Острая взаимная неприязнь Бунина и Василевского основана на одном печальном недоразумении. Некто, приехавший из Советского Союза, рассказал, что суп в столовых там подают «с пальцами», имея в виду неопрятность, когда в слишком полные тарелки подающий окунает пальцы. И. А. Бунин понял эту неудачную формулировку буквально: что в Советском Союзе дают «суп с человеческими пальцами», и разразился в белой прессе статьей, где ужасался и клял жестокость большевиков. Василевский высмеял Бунина в газете и вернулся к этой теме еще раз в своей книге «Белые мемуары» (Изд-во «Петроград», Петроград — Москва, 1923): «…Ив. Бунин также совершенно серьезно еще задолго до дней голода стал обсуждать вопрос о том, входит ли «суп из человеческих пальцев» в обычное меню в Советской России».
Тут я вспомнила, что Василевский, хлебнув эмиграции, вернулся в Советскую уже Россию, преисполненный надежд на будущее, а о прошлом ядовито заметил: “Почему русская эмиграция так странно похожа на германскую марку? И та, и другая катятся одинаково, с какой-то, я бы сказал, – сладострастной, мазохистской и самоиздевательской быстротой”.
Собственно, Василевский – первый муж нашей мемуаристки, с которым она развелась в 23-м, чтобы выйти замуж за Булгакова. И ей, можно сказать, повезло, несмотря на все остальное, потому что в 38-м бывшего эмигранта расстреляли. Не знаю, что по этому поводу сказал Бунин.
