“История одного немца” у меня до дыр зачитана, но все равно периодически беру в руки, открываю – и читаю первый попавшийся абзац.

“История одного немца” у меня до дыр зачитана, но все равно периодически беру в руки, открываю – и читаю первый попавшийся абзац. И всегда в десятку. “Там, где “любое коллективное сопротивление сделалось невозможным, индивидуальное сопротивление стало формой самоубийства”. И все же есть в поле зрения такие самоубийцы, на которых беспомощно смотришь с ужасом при мысли об их возможной судьбе и парадоксальной гордостью за то, что человека невозможно раздавить страхом. Хотя бы одного на тысячу.
Кстати, зная, что Хафнер пишет еще до войны, узнавая это специфическое отчаяние, хочется ему крикнуть: “Это все кончится!”
В общем, надо помнить, что это все кончится.