Каждый раз, как берусь перечитывать “Окаянные дни”, поеживаюсь – до чего желчен Иван Алексеевич.

Каждый раз, как берусь перечитывать “Окаянные дни”, поеживаюсь – до чего желчен Иван Алексеевич. Во всех плюнул, кто подвернулся. В народ-богоносец, в большевиков, кадетов, интеллигенцию, – а уж своего брата писателя изничтожил полностью. Но и лучше, чем он, никто это время не описал. Словно внезапно оказываешься посреди Москвы 1918-го, слышишь обрывки разговоров, видишь испуганных “бывших”, еле уворачиваешься от толчка какого-нибудь, как непременно сказал бы Бунин, хама. Жалко, что я совершенно не знаю Москву – воспринималось бы еще ярче, она в основном и описана.
И оказалось, что анекдот про гаишника, у которого жена двойню родила, изначально не имеет к гаишникам никакого отношения:
“…рассказывал в трамвае солдат: “Хожу без работы, пошел в совет депутатов просить места – мест, говорят, нету, а вот тебе два ордера на право обыска, можешь отлично поживиться”.