Зато перестала есть.

Зато перестала есть. А я-то купила самый лучший корм, говядину с рубцом и печенью. Что это деликатес, стало ясно, едва я открыла банку. Так входят только настоящие аристократы. Дуриан, например. Но Симочка понюхала мясо, посмотрела на меня с ужасом и спряталась под кровать. Подписчики и френды на мой испуганный вопрос закричали, что корм говно, собачка лучше знает, выкинуть все в пропасть!
Заказала я сразу упаковку, шесть 750-граммовых банок, никакая пропасть столько не вместит.
Друзья, сочувствуя задавившей меня жабе, генерировали идеи, как уговорить капризную, упрямую хотя бы отведать мясо. Я покорно пробовала все, ощущая себя Дениской, который пытается сделать съедобной манную кашу. Поливала корм куриным бульоном. Рыбным. Сдабривала кефиром. Смешивала с тертой морковкой и кабачками. Наконец, рассвирепев от суеты, плюнула, купила собачке корм не столь изысканный, а этот стала выносить порционно на улицу котам, те оказались менее разборчивыми.

На третий день Симка стала свидетелем драки за отвергнутый ею корм между котом и вороной. После чего задумчиво обнюхала то место, где поскандалили столующиеся. На четвертый с выражением лица: “Попадешь к вам в дом, научишься есть всякую гадость!” – умяла робко предложенную мною консерву за несколько секунд.
А на пятый освоила диван.

Короче, ребзя. Барышня легли и просют. Симочка здорова, привита, с хорошим характером, идеально слушается поводка, на котов ноль внимания фунт презрения. Точнее, семь с половиной кило. Трепетная, поэтому боится проезжей части. Вообще шума. Агрессии ноль. С собаками в Палевском тусить отказывается, даже с маленькими.
Ей нужен только человек. Чтобы можно было с ним просыпаться в обнимку.
Питер, Москва и все прилагающееся, ахтунг, атансион, пажня!
Видосы в комментах.