А когда в мои загребущие руки попали воспоминания Леонида Соловьева, я, к ним присмотревшись, немного разочаровалась.

А когда в мои загребущие руки попали воспоминания Леонида Соловьева, я, к ним присмотревшись, немного разочаровалась. Не “Ходжа Насреддин” даже близко. Стилизатор он был изумительный, а вот когда от себя – голос не то что совсем пропадал, но заметно тускнел. Хотя есть дивные куски. Желаю поделиться. Тем более что эпизод выбран из более общего рассказа о том, как он приятелю узбеку помогал умыкать невесту, чужую причем. Если бы их всех троих поймали, не читать нам “Ходжу”. Так что барышню они решили переодеть в мужской костюм.

…Вблизи базара обитал русский портной: «Прием заказов, а также перелицовка и ремонт». Его вывеска была как и все другие, украшена золотой медалью и надписью «Фирма существует с 1862 года». Мы с Юсупом постучали в калитку. Никто не ответил. Мы вошли во дворик и увидели портного. Лохматый, в одних кальсонах, босой, он крался вдоль освещенной солнцем стены и ловил на ней кого-то невидимого. Прихлопнет ладонью, потом, сжав пальцами пустоту, долго и внимательно разглядывает ее.

В дверях показалась жена портного, подошла к нам.

— Какая там переделка! — неприветливо сказала она, выслушав нас. — Разве сами не видите — он в полосу зашел.

Тут я сообразил, что портной запил и сейчас ловит чертей на стене.

— Через неделю заходите, он к тому времени очухается! — сказала женщина.

Через неделю! Нам и одного часа нельзя было терять. Я стал уговаривать женщину самолично взяться за переделку.

— За качество не спросим, — говорил я. — Как выйдет, так и ладно, лишь бы в срок. Пять рублей… Шесть… Ну, семь хотите!

Она заколебалась.

— Да вот он, идол-то! Унесет он ваш костюм и пропьет!

Портной действительно уже заметил в моих руках сверток и хищным горящим взглядом примеривался к нему, позабыв о ловле чертей.

— Разве допоить? — нерешительно сказала женщина. — Купить ему, окаянному, еще бутылку, он до завтрева зенки зальет.

Была куплена бутылка самогона, портного допоили, заперли в курятнике, женщина взялась за работу, и на следующее утро мы получили перешитый костюм. Когда я отсчитывал женщине семь рублей, дверь курятника вдруг с треском открылась, и во двор выскочил портной, еще более всклокоченный, чем вчера, с куриными перьями и пухом в волосах.

— Стой! — заорал он, кидаясь к нам. — Стой! Кто такие?

И вдруг оцепенел, увидев деньги в руках у жены. Мы вышли на улицу. Вслед нам неслись со двора крики женщины:

— Не твои, не подходи, нечистый дух, не отдам!..

— Он изобьет ее, — сказал Юсуп.

Мы вернулись, приоткрыли калитку и ушли, успокоенные. Во дворе действительно шло избиение, только не портной бил жену, а она его. Она била его сырой коровьей печенкой, очень ловко и смачно, угадывая по щекам то справа, то слева и в то же время громко взывая о помощи — обычная женская тактика.