Я бы ссылку дала на фб, но поскольку у многих не открывается, то текст Лены Ростуновой целиком.
Я бы ссылку дала на фб, но поскольку у многих не открывается, то текст Лены Ростуновой целиком. Он стоит того. Сюжет – израильтянка в Европе.
c утра лило как из ведра.
Будь я не турист, осталась бы дома.
Но туристу дома быть не положено.
Планы менялись на ходу. Шла в направлении Тауэрского моста, подошел сорок седьмой автобус в сторону Шордича.
На нем и поехала. Подумала, почему бы не доехать куда-нибудь поближе к Коламбиа роуд. Там
много маленьких разноцветных магазинчиков. Можно заодно прикупить два больших мексиканских бокала из толстого стекла.
Мы их с Вариным папой давно разбили.
Автобус плотно встал в пробке, слегка проехав Банк.
Вышла, пошла пешком. Минут двадцать пешком до нужного места.
Все перегорожено. Палестинские флаги бодро вьются. Фром зе ривер ту зе си.
И сердце мое тоже забилось.
Достала камеру. Пошла поглазеть.
Народ в хиджабах, вперемешку с хипстерами, хиппи, мамашами. Детишки, модно одетые, гордо держат палестинский флажок.
Большие полотна. Разные университеты представлены. Нарядные такие все.
Арафатки намотаны на головы. Выкрикивают разное – я – палестинец. Лица гордые.
Видно, понимают, хорошее дело делают.
Подошла к одним. Лет двадцати. Молодой человек в очках. С бородкой. Шапка ушанка. Девушка с двумя хвостиками. Стоят с плакатами.
– Я из Тель Авива, – говорю, – а вы знаете, что нас бомбят? А вот если Израиль прекратит огонь, а Хамас не прекратит? Что нам делать?
– Мы не будем отвечать вам на этот вопрос, – говорят. В этот момент подлетает еще одна, видимо их главная. Эти двое, судя по внешнему виду, совсем англичане. Третья внешне, что-то восточное отслеживается, туннели в ушах, в носу пирсинг.
– За мной, – командует, – игнорируем ее, – и они картинно разворачиваются, только что не маршируют, и уходят.
Ровно про это мне рассказывала Варя. Она так в Вене подходила к женщинам. Но те хотя бы в хиджабах были. Но я же упорная. Пошла за ними. И продолжаю разговор:
– Нет, подождите, – говорю, – а как же мы тогда сможем решить проблему? Как же мы тогда сможем остановить огонь?
– Игнорируйте ее! – командует гражданка с туннелями. И они опять разворачиваются и уходят. И взгляд у них такой блуждающий, как будто я невидимка.
Следующими моими собеседениками были мужик лет шестидесяти англичанин потрепанного вида и тут же подлетел молодой лет тридцати, сказал, что из Ливана в очках, глумливо улыбался. Непрерывно повторял – а покажи мне фотографию зажаренного ребенка в печи, вот покажи, врете вы все израильтяне.
– Нет, это такие как вы врете и поддерживаете убийства, – что еще можно было ему сказать.
Шестидесятилетний же все сокрушался, повторяя бибисишную ложь:
– Как же вы израильтяне палестинских женщин и детей в тюрьмах держите, тысячи женщин и детей невинных в тюрьмах держите!
– Да, поддакивал тридцатилетний, и еще врут, что эти бедные женщины и дети совершают терракты, врут все.
