Кто наводку на разговор с Андреем Зориным давал, весьма признательна.
Кто наводку на разговор с Андреем Зориным давал, весьма признательна. Отличный, причем словно продолжает кое в чем вчерашнее интервью Улюкаева. Оксфордский профессор здорового человека. Как все-таки ценно, когда о горячих темах говорит не просто интеллектуал, но еще и спокойный интеллектуал. Там нам и про отмену культуры, и левый поворот в университетах, и толстоевский, но ощущения, что снова по недосмотру вляпался в болотную жижу, нет. Отдельно порадовалась ветке беседы про Толстого, у самой все это крутилось в голове, но тут прямо двумя-тремя штрихами:
…Мы живем в эпоху толстовского бума. <…>
Целый ряд мировых трендов прямо cоотносятся с идеями Толстого, особенно позднего. Вегетарианство, экологизм, критика урбанистической цивилизации, подозрительное отношение к сексуальности, очень характерное для сексуальной контрреволюции, которую мы переживаем сейчас, причем, одновременно и слева, и справа. Идея ненасильственного сопротивления как основной формы политического действия (может быть, последними событиями поставленная под сомнение, но предыдущие десятилетия уверенно набиравшая вес). Эта идея больше распространилась в изводе, приданном ей Ганди и Кингом, но и Ганди, и Кинг, были, как известно, учениками Толстого. Или взять хотя бы распространившуюся моду на дауншифтинг — Лев Николаевич, конечно, был убежденным дауншифтером. И так — что ни возьми: тут и борьба со смертной казнью, и то, что называется penal abolition, упразднение тюрем, критика идеологии патриотизма и представление об универсальности человеческой личности… То, что у позднего Толстого казалось странным, экстравагантным, стало теперь очень важным”.
Ну и про ответственность интеллектуалов тоже хорошо голову на место ставит, а то мы тут себя и друг друга поедом уже едим, хлеба не надобно, по завету Анисима Маслова.
…Человек, который занимается сапожным делом, считает, что сапожное дело — это главное. И в некотором смысле он прав. Потому что, если у всех будет плохая, неудобная обувь, люди будут очень несчастны. И в точно такой же мере правы интеллектуалы. Интеллектуальная работа должна быть честной, она должна быть ответственной. Но сказать, что наша ответственность больше, чем ответственность сапожников, водителей машин или кого-то еще… Ну, да, ну, вот человек автомобили водит или самолеты. Он может грохнуть сотни человек в один момент. У него меньше ответственность, чем у интеллектуала? Нет, совершенно. Может, больше.
Не следует впадать в мазохистский раж и считать, что мы чего-то не сделали и от этого все погибло. Да нет же. Мы были молодые, страна поменялась очень резко. Не все были к этому готовы, и я был не готов. Кроме того, перед людьми стояли проблемы выживания. Очевидно, что многое можно было делать правильнее, успешнее, добиться лучших результатов — сомнений никаких в этом нету. Но сказать, что жизнь пошла так, как она пошла, из-за того, что мы с вами что-то неправильно написали — это безмерное преувеличение собственной роли”.
