“Гарри Поттера” теперь знаю преимущественно по-сербски, тем более что на русском и английском читала черти когда.
“Гарри Поттера” теперь знаю преимущественно по-сербски, тем более что на русском и английском читала черти когда. Пятая книга пошла. Многое и звучит в таком варианте лучше. Мрачный Господар – ну лучше же, чем Темный Властелин? Мужа теперь так по утрам приветствую: “Мрачный господар пришел”, слегка ощущая себя Эллочкой-людоедкой, тем более что он тоже по образованию инженер. И постоянно, конечно, чувство, что Роулинг, как все талантливые писатели, нагенерировала нам реальность. Вплоть до мелочей – не знаю, что там было в русском переводе, а в сербском у Дамблдора есть такая приблуда, называется “сито для мыслей”. Полезный горшок системы “ваза”, куда он сбрасывал лишние пока мысли, чтобы не загружаться сверх меры. А когда нужно, заглядывал в него, чтобы вновь в них покопаться. Это же фейсбук. И вот например.
Честно говоря, я была уверена, что Мефисто на Лахтинскую не вернется. Приятно поражена, что ошиблась. Безмерно благодарна всем, кто не опустил рук и продолжал этого добиваться, в первую очередь, конечно, Елена Турковская. Достойная праправнучка своего боевитого предка, архитектора Лишневского. Хоть и не дралась с депутатами, как он, бывало, применяя приемы джиу-джицу и бокса, но судя по всему, вежливо и деликатно проклевала за эти годы чиновничеству печень. Поскольку у меня всегда было смутное ощущение, что все окончательно понеслось в тартарары именно тогда, когда деятельные бабуины с кувалдой сколотили Мефисто с фасада, то может… что-то сейчас потихоньку начнет налаживаться, хотя бы частично? Ну вдруг. С момента его разрушения до восстановления прошло восемь лет. Обратно должно быть меньше.
Теперь в городе два Мефисто. Один на месте, а второй у меня дома. Во время народного схода на Лахтинской выяснилось, что двухмерную копию, сделанную по специальному заказу, повесить на фасад не дадут ни под каким видом. Помнится, аж замглавы администрации Петроградского района лично примчался проконтролировать, а начальник жэка Амрахов Мазахир Гамза-Оглы, да продлит (но не слишком) аллах его дни, запретил выдавать ключи от чердака.
Вокруг толпами бродили “гомосексуалисты-сатанисты”, как нашу братию охарактеризовала мимохожая бабка, а также милоновские ложноножки в виде какого-то агрессивного чувака и парочки его друганов. Между этими различными партиями томились менты. Как сказал бы Блок, “они испытывали боль нередко от обеих воль”. Но, в отличие от ложноножек, мы были мирные, и повода забрать в КПЗ хоть кого-нибудь за драку не было.
Наконец я решила, что Мефисто, пока суть да дело, поживет у меня. Не оставлять же на поругание врагам. Взяла его наперевес и поперла, пыхтя, вдоль по Лахтинской к Большому, чтобы поймать там такси. Народ, видимо, решил, что это такой крестный ход за либеральные ценности, и потянулся, радостно гомоня, за мной. Менты тут же решили, что вот он, началось, щас будет политическое высказывание. И на углу Малого, преградив нам путь, грозно спросили, куда это мы направляемся и главное, с какой целью. Я растерялась. Не растерялась Диана.
– Это наша собственность, – ткнула она пальцем в Мефисто. – И мы идем с ней выпить!
После чего мы мгновенно свернули в Корнер-паб, который так удачно оказался рядом. Уютно там расположились и, устроив Мефисто на персональном стуле, наслаждались яблочным сидром. Снаружи доносились вопли милоновцев. Бедные менты переминались у входа. В какой-то момент они не выдержали и зашли в паб. Но после того как я приветственно заорала: “Мужики, давайте наконец выпьем!” – немедленно с горечью удалились. Мизансцена напоминала Иоанна Васильевича на балконе между обокраденным Шпаком и супругой Бунши.
Видимо, все это их настолько деморализовало, что когда мы наконец появились, дыша яблочным сидром, препятствий уже чинить никто не стал, и я спокойно уехала домой в обнимку с героем дня.
Между прочим, когда у нас делали ремонт, работяги с любопытством поглядывали на Мефисто и в конце концов спросили, кто это. “Дедушка”, – ответила я коротко.
