Даже не представляете, что происходит на этой картинке.
Даже не представляете, что происходит на этой картинке.
Очень я люблю скандальную историю похищения из Театральной школы воспитанницы Софии Кох. Большой был шум – два гусара, Вяземский и Васильев, подкупив мамашу Софи, организовали увоз. Николай Павлович изволил очень гневаться. Тут всех отсылаю к “Путешествию дилетантов” Окуджавы. У Вяземского, однако, поджилки оказались слабоваты, в отличие от героя “Путешествия”. Зато воспоминаний ему на всю жизнь, похоже, хватило. И даже на акварельке его сослуживца Лермонтова изображен момент, когда, если верить разъяснениям Михаил Юрьича, “корнет князь Александр Егорович Вяземский рассказывает полковнику князю Дмитрию Алексеевичу Щербатову, который сидит на складном стуле, о похищении из Императорского Театрального училища воспитанницы, танцовщицы, девицы Кох”. Вон они, справа под деревом, рядом с лошадиным хвостом.
Но меня, понятно, во всем этом поразил складной стул. Возможно, он даже синий! То есть у меня аристократические гусарские замашки. В прямом смысле – оседлав недавно синий стульчик, вдруг почувствовала стремление поскакать на нем к Александринке. Хорошо хоть балерины теперь не такие субтильные. Волочкову-то мне не утащить.
Очень я люблю скандальную историю похищения из Театральной школы воспитанницы Софии Кох. Большой был шум – два гусара, Вяземский и Васильев, подкупив мамашу Софи, организовали увоз. Николай Павлович изволил очень гневаться. Тут всех отсылаю к “Путешествию дилетантов” Окуджавы. У Вяземского, однако, поджилки оказались слабоваты, в отличие от героя “Путешествия”. Зато воспоминаний ему на всю жизнь, похоже, хватило. И даже на акварельке его сослуживца Лермонтова изображен момент, когда, если верить разъяснениям Михаил Юрьича, “корнет князь Александр Егорович Вяземский рассказывает полковнику князю Дмитрию Алексеевичу Щербатову, который сидит на складном стуле, о похищении из Императорского Театрального училища воспитанницы, танцовщицы, девицы Кох”. Вон они, справа под деревом, рядом с лошадиным хвостом.
Но меня, понятно, во всем этом поразил складной стул. Возможно, он даже синий! То есть у меня аристократические гусарские замашки. В прямом смысле – оседлав недавно синий стульчик, вдруг почувствовала стремление поскакать на нем к Александринке. Хорошо хоть балерины теперь не такие субтильные. Волочкову-то мне не утащить.
