Пока ехали утром в клинику, подумала, как удачно, что после осеннего скандала из страны успели разъехаться не все турки.
Пока ехали утром в клинику, подумала, как удачно, что после осеннего скандала из страны успели разъехаться не все турки. Хотя, конечно, учитывая, что когда-то эти края в принципе были частью Османской империи, и не так уж по историческим меркам давно, а удаль и молодечество черногорца измерялось количеством сушеных турецких голов, которые он мог предъявить интересующимся, то как быстро все вспыхнуло, неудивительно. Собственно, отдыхая в одном там столичном баре, юношество так увлеклось, что подралось. Кого-то пырнули ножом. Не до смерти, но движуха началась изрядная, поскольку отдыхали межнационально, и разнесся слух, что супостат – турок. Сушеные головы из моды вышли, так что ограничились тем, что подожгли турецкие лавки, а правительство ввело визовый режим и еще какие-то репрессии. В общем, началось “как ты смеешь тут ходить, по-турецки говорить”. Турки от греха подальше массово рванули из страны. И тут вдруг выяснилось, что виновник – вовсе даже азербайджанец. И вроде даже как пострадавший первый начал. Получилось неудобно. Но народ уже успел удрать.
И я прям перекрестилась, что не весь, когда мы наконец доехали до Подгорицы и я зашла в турецкую клинику, куда сманили нашего русского вета. Очень там все клево, сказала бы по-европейски, но теперь уже знаю, что питерские клиники дадут фору многим европейским. Народ, кто в ЧГ и мается со своими хвостунами, если что-то серьезно, не жалейте времени, дуйте в Хасвет. Во-первых, количество красивых мужиков зашкаливает, но я, понятно, тут чисто с эстетической позиции выступаю. Во-вторых, к моему изумлению, операция обошлась дешевле, причем значительно, чем предполагалось в нашем Баре, где меня одарили чудодейственной цинковой мазью. Ну и хирург Бочкарев – это все-таки хирург Бочкарев. Кроме того, они круглосуточные и со стационаром, где мы и оставили на ночь нашего подобранца.
И я все-таки очень скучаю по питерскому подходу к братьям нашим меньшим. Когда Настя Сороченко пишет из Питера: “А потрогай у него пальчики – они теплые?” Пальчики, да. Владислав же Бочкарев, бережно вытащив из переноски на смотровой стол напуганного кота с его уже практически отвалившейся лапой, огорченно говорит: “Ну что же ты, братишка…”
Но лапе все равно кирдык, поздно братишка заявился на мой порог. Хоть бы неделей раньше, теперь же будет однорукий кот, как и положено Сервантесу.
Пока ждала приема, познакомилась с четырехмесячным таксиком сокрушительной прелести. Хозяева, молодые русские ребята, держа кроху на руках, сказали ему:
– Смотри, котик!
На что я, слегка позавидовав, что у них вот прелестное породистое и на вид здоровое существо, а я опять с кошмарным мизераблем, от которого вдобавок несет тухлятиной, немного брюзгливо заметила:
– У него лапку собака погрызла.
– Это не мы! – испуганно воскликнул хозяин. – Наш вообще котика видит впервые!
– Еще навидается, – буркнула я, и мы пошли в смотровую.
Завтра заберем.
А Хасвету дай бог жену веселую.
