Та самая Алиса, мечтавшая о платье.

Героиня уже немного подросла. Но лучший подарок по-прежнему платье.

…Увидела у мамы домашнее видео, где Алиска, внучка брательника моего, вымечтывает отчаянным ревом красоту. По малолетству чуждая унисексу, буквально причитает рыдая: “Платье! Платье! Хочу плааааатье!” Причем делает это, драматически забившись под стол. И тут со мной случилось нечто ужасное. Назовем это сильнейшим припадком бабушкизма. Я поглядела на страдающую в разлуке с неведомым, но милым платьем кудрявую Алиску, и в голове моей помутилось. Пофиг, что обожаемая всем ярославским семейством трехлетка снабжена, разумеется, необходимым гардеробом, и с платьями наверняка все отлично. Ребенок хочет платье. Ребенок плачет! В темноте, под столом! Пометавшись по квартире, я влезла в куртку и понеслась в “Детский мир” на Сенной. В этом царстве еще не исполненных малышовых мечт очень важно держать себя в руках. Иначе не успеешь оглянуться, как станешь очумело моргающим владельцем бессмысленной разноцветной херни всех сортов и видов. Держалась как могла. В каком-то смысле спасло отсутствие социальной карты – когда смотришь на ценник и видишь разницу между стоимостью для ее счастливых обладетелей и лузерами вроде меня, рассудок отодвигает худосочным локотком бушующую внутри щеголиху. Но мешок тем не менее набрала. Хотя платье в нем шуршало только одно – роскошное, цвета сентябрьского неба над Петропавловкой, с пышной облачной юбкой, расшитой серебряными снежинками.

Дома, расправив, повесила его на плечики, прицепив к книжной полке, и стала любоваться. Пыталась выжать восторги из мужиков, но мужики такой пропащий народ – остались равнодушны, даже толком притвориться не смогли, и самым пошлым образом променяли платье на тихоокеанскую селедку, которую я прикупила по дороге. Вот возле нее они были совершенно искренни в своем ажиотаже.

Но я нашла родную душу. Как ни странно, на почте, куда пришла отправить посылку. До сих пор, кстати, когда туда вхожу, все кажется, что я в футуристическом кино. Темноватый чуланчик, где из тюремных амбразур на посетителя недружелюбно пырились нервные тетки, по какому-то недоразумению именовавшийся “отделением почтовой связи 29”, взмахом рукава неведомой Василисы Премудрой превратился в два светлых зала, где нет очереди, зато есть упаковочные коробки. Правда, автомат по выдаче талончиков как не работал, так и не работает. С другой стороны, должна же быть какая-то стабильность.

В общем, трех минут не простояла, как меня уже пригласили. Тут мы с милейшей девушкой стали укладывать мое добро в коробку. И маленькую куколку с чашечками и тарелочками, и апельсиновые дольки в прозрачном зазывном пакетике, и ободок для волос на Новый Год в виде двух блестящих зеленых елочек, и книжку, взятую в последний момент из-за того, что Спящая Красавица на картинке была совершенно в таком же небесном платье… На платье девушка обмерла.
– Какое красивое!!! Боже, какие снежинки!
Встретив понимание, я расцвела. Вот! Это вам не селедка какая-нибудь! Поведала про рыдавшую Алиску. В тонкости родственных отношений вдаваться не стала, сказала, что внучке.
Девушка вдруг переспросила, как зовут внучку. После паузы решительно молвила:
– Погодите, я сейчас получше все уложу. Чтобы точно ничего не испортилось. И чтобы платье не помялось!
Действительно все переложила. Платье она укладывала, как венчальный наряд королевы. Наконец с сожалением запечатала коробку. Я расплатилась. Прощаясь, случайно глянула на бейджик. “Алисия” – было выведено на нем аккуратными буквами.