Сидим однажды в редакции как-то под вечер.
Сидим однажды в редакции как-то под вечер. Номер сдали, начальства нет. Народ бессмысленно хлебает кофе и бороздит просторы интернета не из рабочих надобностей, а просто так – бескорыстно радуется картинкам и чужим буковкам. Тихо, даже телефон с секретаршей молчат. Телефон ушел в себя, секретарша губы красит новой помадой. Когда вдумчиво красишь губы – некогда разговаривать. В общем, сплошная лепота и благорастворение редакционных воздусей. В такой расслабленной атмосфере Олька-верстальщица, глядя в монитор, вдруг возмущенно говорит:
– Вот свиньи! Я так и знала!
Что-то безобразно исказило ее представление о мировой гармонии. Ольга ругается грубым словом “пидарасы” и призывает нас разделить ее чувства, раскидывая ссылки на форум, где мужчины рассказывают страшное. Оказывается, они не любят целоваться. В смысле – просто целоваться. Не считают это необходимым элементом полноценной жизни.
– Как это может быть? – печально спрашивает пожилая редакторша. – Целоваться – это ведь так приятно!
– Не верю, – убежденно говорит секретарша Ирка, с недоумением разглядывая свою длинную красивую ногу. – Вот я сейчас позвоню и спрошу.
И действительно, звонит. Спрашивает.
Иркин бойфренд внимает ее вопросу, после чего плотоядно отвечает: “Как это не люблю. Очень даже люблю. В каких местах я тебя только не целовал…”
– Это не то! – отвечаем мы хором на ее выразительный взгляд. – Это совсем не то! Вадик! Ва-дик! Ты где?! ВАДИК!!!
А дело в том, что есть в конторе один мужской сотрудник. Не фикус, нет. Хотя из мужской солидарности сидят они рядом, наши мальчики. За сочувственной фикусовой листвой наш единственный самец, по-черепашьи втянув голову в плечи, прячется от буйного женского мира.
– ВАДИК!!! Сними, блин, наушники!
Тихий Вадик снимает наушники и вопросительно смотрит на обступивших его сотрудниц.
– Вадюля! – вкрадчиво спрашивает наша художница. – Вадичек! Ты любишь целоваться?
Вадик обеспокоенно интересуется:
– А… а что такое?
– Да нет, Вадичек. Ты не бойся. Просто скажи – любишь целоваться или нет?
Насторожившийся Вадичек вытягивает шею и смотрит, далеко ли до двери.
Наконец его удается успокоить. Убедившись, что девицы не питают в его отношении никаких плотоядных замыслов, Вадик берет сигарету, закуривает и начинает:
– Значит, так. Не люблю. И знаете, почему? Вот представьте. Лето. Жара. Бассейн. Лезет мужик на вышку и мечтает, как прыгнет сверху в бассейн и какой это будет кайф. Лезть долго, вышка высокая. Но наверху его ждет награда – прыжок. Вот еще десять ступенек, и еще… И наконец он наверху. …И тут, блядь, выясняется, что ему надо поворачиваться и спускаться обратно, не прыгнув!!!
Через пару дней художница ругала нудного клиента: “Все, не могу больше! Этот кретин меня вконец с вышки запрыгал!” Вот так и рождаются фразеологизмы.
– Вот свиньи! Я так и знала!
Что-то безобразно исказило ее представление о мировой гармонии. Ольга ругается грубым словом “пидарасы” и призывает нас разделить ее чувства, раскидывая ссылки на форум, где мужчины рассказывают страшное. Оказывается, они не любят целоваться. В смысле – просто целоваться. Не считают это необходимым элементом полноценной жизни.
– Как это может быть? – печально спрашивает пожилая редакторша. – Целоваться – это ведь так приятно!
– Не верю, – убежденно говорит секретарша Ирка, с недоумением разглядывая свою длинную красивую ногу. – Вот я сейчас позвоню и спрошу.
И действительно, звонит. Спрашивает.
Иркин бойфренд внимает ее вопросу, после чего плотоядно отвечает: “Как это не люблю. Очень даже люблю. В каких местах я тебя только не целовал…”
– Это не то! – отвечаем мы хором на ее выразительный взгляд. – Это совсем не то! Вадик! Ва-дик! Ты где?! ВАДИК!!!
А дело в том, что есть в конторе один мужской сотрудник. Не фикус, нет. Хотя из мужской солидарности сидят они рядом, наши мальчики. За сочувственной фикусовой листвой наш единственный самец, по-черепашьи втянув голову в плечи, прячется от буйного женского мира.
– ВАДИК!!! Сними, блин, наушники!
Тихий Вадик снимает наушники и вопросительно смотрит на обступивших его сотрудниц.
– Вадюля! – вкрадчиво спрашивает наша художница. – Вадичек! Ты любишь целоваться?
Вадик обеспокоенно интересуется:
– А… а что такое?
– Да нет, Вадичек. Ты не бойся. Просто скажи – любишь целоваться или нет?
Насторожившийся Вадичек вытягивает шею и смотрит, далеко ли до двери.
Наконец его удается успокоить. Убедившись, что девицы не питают в его отношении никаких плотоядных замыслов, Вадик берет сигарету, закуривает и начинает:
– Значит, так. Не люблю. И знаете, почему? Вот представьте. Лето. Жара. Бассейн. Лезет мужик на вышку и мечтает, как прыгнет сверху в бассейн и какой это будет кайф. Лезть долго, вышка высокая. Но наверху его ждет награда – прыжок. Вот еще десять ступенек, и еще… И наконец он наверху. …И тут, блядь, выясняется, что ему надо поворачиваться и спускаться обратно, не прыгнув!!!
Через пару дней художница ругала нудного клиента: “Все, не могу больше! Этот кретин меня вконец с вышки запрыгал!” Вот так и рождаются фразеологизмы.
