Да, и к сегодняшнему рассказу про архитектора Льва Ильина, автора генерального плана застройки Ленинграда
Да, и к сегодняшнему рассказу про архитектора Льва Ильина, автора генерального плана застройки Ленинграда, на разрушенную квартиру которого мы сегодня смотрели мысленным взором, ежась от ветра, на Фонтанке.
…Всех нас “раскидали” по разным лагерям. Папа, мама и я оказались в лагере под Воронежем. За наше освобождение стал хлопотать академик Лев Александрович Ильин, решивший выручить молодую “баронессу Шталь”, как он шутливо называл мою маму. Тогда он был видным деятелем, орденоносцем, главным архитектором Ленинграда, автором генерального плана города. Он жил у всех на виду. Лев Александрович поехал в лагерь для “политических” за своей ученицей… За фамильный перстень Ильин и выкупил моих родителей и меня. Нас, голодных, завшивевших, привез в свою квартиру. Лев Александрович Ильин совершил подвиг. Шел 1936 год! Он спас нам жизнь. Первое время мы жили у него, потом он выхлопотал нам жилье и имел мужество принять маму на работу в свою мастерскую, а также устроить на работу отца.
Повторяю: не будь Л. А. Ильина – не было бы нас в живых. Я ничего не знала о трагедии нашей семьи до 1953 года. И за это я благодарна маме, так как меня не давило наше горе.
В лагере мама (по ее рассказам) нашла стекло и решила перерезать мне горло спящей, а потом вскрыть себе вены. Она долго смотрела на меня и не смогла меня убить. Спасибо тебе, родная, что ты оставила мне жизнь… Себя бы ты убила, но понимала, что без тебя я бы погибла. Я до сих пор молюсь за Л. А. Ильина.
Из “Эссе о моих предках” Виоланты Павловны Шталь. Вот туда, на Фонтанку, он их и привез.
В войну отказался эвакуироваться из осажденного Ленинграда. В самые тяжелые блокадные дни жил в подвале Эрмитажа. Погиб в 1942 году во время артобстрела от осколка снаряда на углу Невского и Владимирского.
(Насчет стекла, конечно, вопрос темный. У старенькой Виоланты явно перепутались рассказы матери, в лагерь детей с родителями не забирали. Но все остальное соответствует той реальности.)
…Всех нас “раскидали” по разным лагерям. Папа, мама и я оказались в лагере под Воронежем. За наше освобождение стал хлопотать академик Лев Александрович Ильин, решивший выручить молодую “баронессу Шталь”, как он шутливо называл мою маму. Тогда он был видным деятелем, орденоносцем, главным архитектором Ленинграда, автором генерального плана города. Он жил у всех на виду. Лев Александрович поехал в лагерь для “политических” за своей ученицей… За фамильный перстень Ильин и выкупил моих родителей и меня. Нас, голодных, завшивевших, привез в свою квартиру. Лев Александрович Ильин совершил подвиг. Шел 1936 год! Он спас нам жизнь. Первое время мы жили у него, потом он выхлопотал нам жилье и имел мужество принять маму на работу в свою мастерскую, а также устроить на работу отца.
Повторяю: не будь Л. А. Ильина – не было бы нас в живых. Я ничего не знала о трагедии нашей семьи до 1953 года. И за это я благодарна маме, так как меня не давило наше горе.
В лагере мама (по ее рассказам) нашла стекло и решила перерезать мне горло спящей, а потом вскрыть себе вены. Она долго смотрела на меня и не смогла меня убить. Спасибо тебе, родная, что ты оставила мне жизнь… Себя бы ты убила, но понимала, что без тебя я бы погибла. Я до сих пор молюсь за Л. А. Ильина.
Из “Эссе о моих предках” Виоланты Павловны Шталь. Вот туда, на Фонтанку, он их и привез.
В войну отказался эвакуироваться из осажденного Ленинграда. В самые тяжелые блокадные дни жил в подвале Эрмитажа. Погиб в 1942 году во время артобстрела от осколка снаряда на углу Невского и Владимирского.
(Насчет стекла, конечно, вопрос темный. У старенькой Виоланты явно перепутались рассказы матери, в лагерь детей с родителями не забирали. Но все остальное соответствует той реальности.)
