– В виде фантазий о смерти, “столько людей умирает, зачем мне-то теперь жить?”

– В виде фантазий о смерти, “столько людей умирает, зачем мне-то теперь жить?”, “ничего не изменится”.
Этому внутреннему голосу ни в коем случае доверять не следует, и в разговоры с ним рекомендую не вступать.

Лучше постойте под горячим душем, выпейте горячего чаю или посмотрите в интернете фото котиков.
Не хотите котиков – посмотрите лемуров или щенков.
Не может быть безнадёжен мир, в котором есть щенки.

Менее очевидные симптомы:

– Чувство нереальности всего. Это не моя жизнь, этого на самом деле не происходит, что я тут делаю, все эти улицы и страны мне только мерещатся. Кто переживал его – говорит, что очень страшно, уж лучше вина и злоба.

– Острое желание сделать что-нибудь, чего мы еще месяц назад не планировали. Немедленно. Сделать. Хоть что-нибудь. Продать квартиру, уволиться с работы, найти новую. Куда-то поехать, вот прямо завтра купить билет и улететь.
“Все им сказать” (кому – им? что – все?).
Выйти из комнаты, совершить ошибку.
Купить машину в кредит, взять ипотеку, лечь под нож пластического хирурга.

– Ну и болезни. Поскольку тревога и ожидание беды истощают иммунитет, мы легко можем подцепить какую-нибудь гадость, или может обостриться что-то хроническое.
Или аллергия в какой-то форме.
В конце концов, можем просто неловко упасть и руку сломать. Поэтому, ради бога, будьте осторожны.

Что делать?
Ничего не делать.
Потерпеть несколько дней.

Синдром годовщины нужен психике, чтобы в том числе перепрожить ужас в более безопасных условиях.

Голова ещё раз встряхивает все эти адские кубики.

Мы ещё раз говорим себе “да, это случилось, и это неотменяемо”.

И идем дальше адаптироваться к реальности, которая, увы, не брала на себя обязательств быть к нам милосердной.
Она еще десятки раз найдет, чем нас удивить.

А наша задача по-прежнему оставаться живыми.

И по возможности находить в себе силы на любопытство и милосердие.
По возможности.