*Здесь была цитата из Раневской*
Люблю деревенщиков. Абрамова, Овечкина – его забыли совсем, что очень жаль, да многих. Хотела перечитать Астафьева, и случайно вместо этого наткнулась на его переписку с историком Эйдельманом. Всего пять минут чтения – и вот уже сижу, обалдело хлопая глазами и испытывая сильнейшее желание вымыть руки. Что это было?! И почему мне так дико стыдно? Какой же… каким же… ограниченным убожеством показал себя Астафьев. Впечатление примерно такое, как если бы на моих глазах приличный уважаемый человек публично обделался, спустил штаны и начал кидать в окружающих говном. Шок и дикий стыд. Иррациональное чувство – я же не признаю коллективной ответственности, но ничего не могу с собой поделать.
Полезла, конечно, гуглить. Заодно нашарила еще любопытные документы: переписку некоего 26-летнего юноши (Чубайс Анатолий, экономист, г. Ленинград) и того же Астафьева. Чубайс Анатолий пишет: как же так, зачем же вы подписали это позорное письмо против “Машины времени”, а в ответ летит замечательная фраза про “машины, сидящие в виде моли на пиджаках чужого покроя, украшенного арнаментами с берегов мертвого озера”.
То есть я, когда все это переварю, буду относиться как к задвигам Достоевского или Куприна – все равно я их люблю, – но пока, конечно, сижу и обтекаю.
Update. Дорогие антисемиты! Поскольку вы, увы, не Астафьевы, то трибуны вам тут не будет. Не трудитесь засиживать своими комментариями этот дневничок. Я женщина чистоплотная и с удовольствием все тут же подтираю и засыпаю сверху хлоркой.
А я еще и не читала его до того как прочитала переписку с Эйдельманом. А после уже и не стала. Хотя слышала, что он хороший писатель.
Ну вот у меня как-то получается отделять личность и талант, сама себе удивляюсь. Среди писателей почему-то хватает говнюков, не знаю почему.
Талант – видать, питательная среда…
я тоже умею отделять… Этим и распутин Валентин грешил, а все равно – писатели они оба большие. А Достоевский и его отношение к полякам? тут многое можно найти(
там вроде мертвое озеро
ну сказал бы просто – лапсердак, а то…
Вы правы, либо не править ничего, либо все 🙂
Вот как в свое время прокомментировал свое отношение к этой истории Борис Стругацкий:
главное, что Астафьев был для меня всегда фигурой существенно положительной: замечательный писатель, настоящий герой войны, просто умный и безукоризненно честный человек, совершенно точно понимающий нашу страну и наш народ. Таких у нас были – единицы, и все бесценны в противостоянии с серой невежественной грубой властью. Да, он допускал антисемитские высказывания. Он был заражен пресловутым «бытовым антисемитизмом», каким самые порядочные люди у нас заражались иногда в коммунальных кухнях и очередях. Да, слышать от него эти злые глупости было больно и обидно. Но, как говорится, ЛЮБИЛИ МЫ ЕГО НЕ ЗА ЭТО. Это был некий его личный дефект, огорчительный, но не имеющий никакого решающего значения. И если я пишу о нем сейчас или говорю, я вспоминаю светлого человека, его замечательные достоинства, а не его мелкие дефекты.
Говоря о своих ушедших друзьях, я буду стараться помнить их как светлых людей и не стану упоминать досадные дефекты. В беседе же о масштабных личностях, участвовавших в формировании мировоззрения поколений, все мелочи важны. Так мне кажется.
Я согласен.
Но в некоторых случаях эти мелочи (или вовсе не мелочи) выходят на первый план, а у других людей – не выходят. Астафьеву очень многие этот антисемитизм легко простили – я даже по некоторым знакомым евреям сужу. Достоевскому – не простили, а ему – простили. Мол, ну и что, все равно прекрасный человек.
Мне кажется, что это кое о чем говорит.
Кто я, чтобы прощать или не прощать. Вопрос в том, мешает мне это или нет их обоих читать.
Нет, не мешает.
Он вроде потом сильно стыдился этого, да и общественную линию сменил. Как только немного познакомился с некоторым количеством живых евреев, с тем же Н.Эйдельманом.
Да? Буду рада об этом прочитать, а то расстроилась прям.
Увы, это частные сообщения от людей, общавшихся в конце 1980-х – начале 1990-х.
Собственно, я слышала об этом, но тоже только так, к сожалению, – из уст в уста. Ну, буду считать, что так оно и было.
Увы:-(((
Наоборот, хорошо, что хоть так. Вот и про Горланову ниже вспоминают, что она об этом свидетельствовала.
Я вот еще подумал, что все-таки мы обсуждаем глупости и грубости (а не подлости) человека, скажем так, послужившего тому, чтобы мы жили сегодня, а наши родители не сгорели в печи.
Это не значит, что с глупостями и грубостями надо солидаризироваться (упаси боже), но, мне кажется, придает им правильный – мелкий – масштаб.
Да, безусловно.
Нет, к сожалению. Я где-то читал его очень злой текст в посткриптум к переписке. Уже после смерти Эйдельмана.
Астафьева надо воспринимать не как “белого и пушистого но с дефектом”, а таким какой он есть. Не столько антисемитизм, сколько ненависть к чужакам, ненависть к чужому толкованию идеализированного корневого-своего – это неотъемлемая часть видения мира Астафьевым.
Таким он был. Достоевский тоже был хорош. Но ценим мы его не за это.
Я очень люблю обоих – и Астафьева, и Эйдельмана. И знаете, меня в этой истории сильней шокировал Эйдельман. Он, с моей точки зрения, провоцировал. А Астафьев бросился в истерику, и Эйдельман ещё подначил. К Эйдельману в некотором смысле другие требования. Уравновешенный умный историк. А Астафьев крайне эмоциональный писатель, наверно, истерик…
И как не держу я на него зла за эту историю. Вот на Достоевского держу, а не Астафьева нет.
Угу, я читала у многих умных людей об этом – что спровоцировал. Честно говоря, не знаю. Вряд ли сознательно – зачем? Может, действительно не ожидал такого, пытался объясниться.
Я как раз не читала ни у кого, наоборот спорила с многими. Я не думаю, что сознательно. Мне кажется, что просто в таком сознании своей правоты и, как бы сказать, ну круга что ли. Интеллигентный сверхобразованный Эйдельман и деревенский Астафьев – я не уверена, что не было элемента снобизма.
Эйдельман же не виноват, что сверхобразован 🙂 Просто выходит так, что в любом случае мерещится снобизм – потому что силы уж очень не равны.
А с другой стороны, это для интеллектуалов Астафьев оказывается как бы ущемленной стороной – образованный барчук подразнил деревенского мальчонку. В реальной жизни, боюсь, картина была иная, и обласканный властью Астафьев с таким странным для приличного человека заскоком пострадать не мог, тогда как Эйдельман, безродный космополит, – вполне.
обласканный властью Астафьев
А в чем выражалась эта ласка?
Но ведь при сов. власти, кроме официальной иерархии, существовала неофициальная. И эта неофициальная “интеллигентская” иерархия была ещё как важна. А в ней писатели-деревещики часто рассматривались не то чтоб как второй сорт, но с похлопываньем по плечу. И подозреваю, что Астафьев мог вполне иметь по этому поводу комплексы.
Это тоже.
Я бы не стала Абрамова и Астафьева одной строкой писать. К стати, по отношению к интеллигенции – Абрамов очень хотел русскую интеллигенцию описать и в книге, над которой он работал в конце жизни интеллигенция (во многом представленная до-революционными ссыльными) должна была играть очень важную роль. В Пряслиных, кстати, есть совсем проходящий персонаж того же типа – Покатов, с которым Подрезов общается на корабле.
“Я бы не стала Абрамова и Астафьева одной строкой писать”.
Почему? Ну, если не касаться “личного огорчительного дефекта”.
Отставим сейчас в сторону антисемитизм; к тому же я не могу в этом вопросе быть объективной. Так же скажу честно, что Астафьева я читала всего несколько рассказов – его жизненная философия мне очень чужда, а Абрамова – практически все, что он написал.
Для меня у Астафьева сквозит такое вот желание вернутся к чему-то там исконно русскому, только в деревне сохраненному. А на такое у меня аллергия.
Абрамов, с другой стороны, скорбит о том, что с деревней произошло (в его дневниках интересные размышления о вреде, принесенном деревне большевиками) – но гораздо меньше презирает город, интеллигенцию, западные влияния и т.д.
О, дневники? Спасибо за информацию, с удовольствием почитаю, наверное, они есть в сети.
Это не совсем “дневники”. Когда издали “Чистую Книгу”, по моему это подбирала его вдова (?). Там относительно небольшой кусок более менее законченного текста и разные записи и наброски относительно его планов на роман. Граница между набросками и дневниками проходит не особенно четко – по этому там получаются и небольшие авто-биографические очерки, и философские рассуждения, и много чего другого.
Положим, Абрамов был образованнее и вообще “культурнее” Астафьева. Но, строго говоря, его общественно-политический дебют был куда более “огорчительным” (если не сказать: зловещим). Конечно, и “времена были другие”, но…
1) Я услышал знакомый басовитый голос и подошел к группе, в центре которой что-то говорил Ф.А.Абрамов, в ту пору аспирант кафедры советской литературы, вскоре ее заведующий, в будущем известный писатель. Я еще не знал, что он будет выступать на совете с критикой деятельности Г.А.Бялого. Мы были знакомы. Абрамов, заметив меня, кивнул и продолжал: «Надо понять одно: русскую литературу должны преподавать русские люди…» Собравшиеся вокруг внимали ему молча. Он, кажется, как-то обосновывал это утверждение. Но я, словно оглушенный, перестал его слышать. «Значит, — впервые стало прояснятся у меня в голове, — речь идет не о «группе профессоров-космополитов». Это — для показательного спектакля. Имеются в виду вообще все евреи. Им нельзя преподавать русскую литературу. И русский язык, конечно. Он действительно так думает? До сих пор этого в нем не было заметно… Или директива?»
2) Помню это заседание — на меня, недавно демобилизованного офицера Советской Армии, оно произвело впечатление, подобное ночному кошмару. В конце его Марка Константиновича (Азадовского – o_p), бледного как смерть, увели под руки из зала, — он был в полуобморочном состоянии. Вскоре после этой экзекуции его уволили из университета и одновременно из Пушкинского Дома. А чуть позднее в “Звезде” появилась статья, подписанная… Федором Абрамовым (вместе с Н. В. Лебедевым), где Азадовский обвинялся в том, что “дошел до геркулесовых столпов раболепия перед заграницей”.
3. (Попытка апологии.) В 1949 году по воле партбюро филологического факультета (!) он подписал вместе с Н. Лебедевым не им написанную (!) статью “В борьбе за чистоту марксистско-ленинского литературоведения”, посвященную итогам борьбы с космополитизмом. Сам Абрамов на собраниях выступал более мягко, не “громил”, как иные партийные деятели, профессоров (Б. Эйхенбаума, Б. Жирмунского, И. Ямпольского, Г. Гуковского), а ограничивался критикой реальных недостатков лекционных курсов (!). За подобный “либерализм” подвергался внушениям по партийной линии. “Критикой реальных недостатков”, надо же!.. Видимо, именно за подобный “либерализм” вчерашний аспирант назначается зав. кафедрой (!) сов. литературы ЛГУ им. А. А. Жданова…
Вот почему-то из-за Абрамова больше расстроилась.
Очень все это совпадает с рассказом Лунгиной о том времени – что вроде бы нормальные люди делали стыдные вещи.
да жаль, я тоже Абрамова уважала
Справедливости ради, Абрамов все это делал явно без удовольствия и не по велению души, а вот Астафьев…
страстный был человек – Астафьев – талантливый писатель.
для меня в свое время было большим потрясением прочитать эти переписку.
Эйдельмана тут в комментах многие упрекают в провоцировании. я этого не вижу – ему важно было говорить об этом, как бы ни больно и унизительно. Снобом он тоже не был.
Странно, что эта история мимо вас прошла, громкая была история 🙂
Как крупный писатель, Астафьев довольно быстро понял, что негоже так себя вести. И далее ни в чём порочащем замечен не был 🙂
А мужик он хороший был, говорят. Те, кто знал лично.
Тогда не было жж, а газеты я сроду не читала.
🙂
но Стругацких же ты не могла не читать
В кухне становится черным-черно, как в известном письме известного писателя известному историку.
Стругацких наизусть, конечно, но мимо этой фразы проскочила, видимо именно в силу непонятности.
И те, кто не был при этом евреем или грузином, очевидно…
Наверное 🙂
Но если человек осознал, что он был неправ и в дальнейшем не принимал во всём этом участия (хотя его коллеги до сих пор время от времени разражаются шовинистическими etc опусами), разве это не достойно некоторого уважения?
Если это правда, то бесспорно достойно уважения – менять сложившиеся взгляды очень сложно.
Достойно. И я готова допустить, что он был неплохим и даже хорошим человеком, который в определенный период жизни просто заблуждался. Мне это как раз меньше помешает его любить, чем читать. Потому что тут не просто бытовой антисемитизм, тут еще плюс отвратительно тупая и подлая манера ведения спора, а это уже – свойство интеллекта вообще. Не может умный человек так переходить на личности – это позор.
Не… какие-то задвиги не мешают любить, а какие-то – прям не дают. Тут не только антисемитизм, тут прямо какая-то катастрофа. Единственное, что меня могло бы примирить – если б он покаялся, желательно публично.
Ну, любить Астафьева я вряд ли когда буду, не Чехов, но читать и ценить – почему же нет. Осталось только перечитать, чтобы в этом убедиться 🙂
А вам не показалось из письма, что он, извините, дурак? И чего я буду читать человека, которого дураком считаю… тем более что это тебе не модернизм, а литература мысли. Впрочем, мне легче, у меня не было никакого особенного отношения к Астафьеву.
Да, громкая была история, жж не было, я читала какие-то машинописные листочки, жуткое впечатление, кое-кто упрекал Эйдельмана (такие тоже были), зачем спровоцировал. Помню потом (много, много позже)Нина Горланова сказала вроде такие слова: “Вот Астафьев, был антисемит, а стал порядочный человек”.
Ну, молодец тогда, по-другому не скажешь.
У меня такое было когда-то с Угловым: когда я узнала, что он был рьяным антисемитом и националистом, то удивилась безгранично и до сих пор как-то не вполне могу переварить эту мысль – то есть, вот чего-чего, а сочетания медицины с национализмом я не разумею даже как модель.
Вот, да. Сильнейшее удивление – первая реакция.
Углов-то стал ДЕЙСТВУЮЩИМ ультранационалистом, а Астафьев если что и подписывал публичное и выступал – то только с общедемократических позиций. Это просто несопоставимые поступки.
На мой взгляд, это скорее функция от решительности конкретного персонажа – готов он в том или ином контексте действовать или только говорить. Ни его заслуги большой, ни его вины ни в том, ни в другом варианте нет особо, мне кажется.
А по мне, разница как между человеком, который говорит “не люблю брюнеток, никогда не гуляю с брюнетками” и тем, кто “режет” брюнетов при наборе в вуз.
Сдается мне, тут расклад немного иной, но спорить лень, честно.
Углов всегда был откровенным, последовательным антисемитом, не скрывал этого, даже гордился. Он ведь боролся с алкоголизмом, а споил русский народ известно кто – евреи. Он об этом все время писал. А вы не видели врачей-антисемитов?
Да видела потом уже, конечно – чего я только потом ни видела. Но понять этого так и не могу.
А Углова просто сперва книжки какие-то читала в детстве, что-то биографическое, ну и восхищалась, куда деваться, а семитский вопрос в книжках не затрагивался 🙂
Видимо я его позже читала или вы в дестве не обратили внимания. Советская власть евреев не любила, но открытый антисемитизм тоже не пропускала, предпочитала делать вид, что лиц еврейской национальности просто нету. Поэтому антисемитам приходилось изъясняться намеками.
Ну я читала лет в тринадцать, да, как-то на другие вещи обращала внимание 🙂
Тогда могли просто не ззаметить. Я-то его читала года в 23-24.
В этом надо отдать ей должное, кстати.
Согласна.
Знаете, прочла переписку по ссылке – впечатление, что люди просто СОВЕРШЕННО друг друга не понимали…
Ну, в каком-то смысле так оно и есть.
Да вот и Иоанн Кронштадтский был антисемитом. Эта зараза вылезает иногда совершенно неожиданно.
Гм. Кронштадтский вообще несколько… э-э… своеобразный святой.
“Господи, умиротвори Россию ради церкви Твоей, ради нищих людей Твоих, прекрати мятеж и революцию, возьми с земли хулителя Твоего, злейшего и нераскаянного Льва Толстого и всех его горячих последователей…”
человек, способный не любить по национальному признаку – дурак
умные не любят людей вообще
с другой стороны – кто сказал, что писатель должен быть умен?
Ну, писатель все же не актер. Хотелось бы, чтобы ум присутствовал.
ум не бывает безупречен
каждый в чем-нибудь да дурак
Хей, бро. С языка снял.
Вот я как раз хотела сказать что-то вроде того, что для меня антисемитизм – не столько оскорбление (плевать я хотела), сколько признак отсутствия ума. У России столько проблем – никакого 30-томника не хватит их описать, а они всё о евреях беспокоятся. О 0.5% населения. Им мешают евреи, пробившиеся наверх. Как будто эти евреи не добавляют что-то ценное в русскую же экономику или искусство, а, наоборот, отнимают.
И поэтому мне трудно воспринимать антисемитов, читать, слушать, танцевать, что угодно. Это что-то из серии “мне не интересна музыка людей с немытой головой”.
поэтому лучше не знать про автора ничего
Мне тут один немолодой и реально хороший художник внезапно пафосно начал говорить про “фюрера, который со всем разобрался”, а потом цитировать будто бы его фразу об уничтожении всех, кто против. Звучало глупой и неуместной, но и бессильной, нелепой угрозой, а чувство было похожее, удивление от крайней недостойности казалось бы приличного и интересного человека. Реально не могу понять и “почему”, и “зачем”.
В свое время по поводу этой переписки было много шума.
Прогрессивная общественность возмутилась поведением Астафьева.
А Давид Самойлов вдруг написал текст “По поводу переписки Эйдельмана с Астафьевым”, в котором неожиданно для окружающих не поддержал Эйлельмана, а занял позицию “над схваткой”. И был не понят.
Этот текст после смерти поэта был опубликован, кажется, в журнале “Даугава” (нахожусь не дома, поэтому точной ссылки дать не могу). Там, в частности, говорилось и о невольном подстрекательстве Эйдельмана, и об обнародовании переписки.
Об обнародовании переписки можно поспорить, тут неоднозначно, но что касается подстрекательства, то уж извините. По-моему, чистой воды аргумент “зачем короткую юбку надела”. Эйдельман ведь не Гиммлеру писал, в конце концов. Напротив, человеку, который боролся с нацизмом. Я бы тоже, например, хотела задать Астафьеву те же вопросы и получить ответы.
Я не случайно употребил слово “невольное”. Разумеется, Эйдельман писал то, что думал, и никакого подстрекательства у него в мыслях не было. Не его жанр! Разумеется, всё, что он написал, соответствовало действительности.
Но следует учитывать несколько обстоятельств.
1. Сам тон письма – почти прокурорский. А фраза “Ряд пунктов приведенной “анкеты” Вам, мягко говоря, не близок, да ведь читателя не выбирают”, приведенная в начале письма, не могла сразу же не настроить Астафьева против автора письма. Вот и получается, что Натан Яковлевич не вопросы задавал, а высказывал своё мнение. Подобный стиль, увы, не предполагает диалога.
2. Добавим к этому состояние Астафьева в тот момент. Не случайно он упоминает “комедию, разыгранную грузинами на съезде”. Я сейчас уже смутно помню, но, кажется, речь о том, что в знак протеста против явного антигрузинского настроя рассказа “Лов форели в устье Кодори” грузинская делегация на съезде писателей демонстративно покинула зал во время выступления Астафьева.
Я прочитал тогда этот рассказ. Возмущение грузин было абсолютно справедливым. Да и Эйдельман о том же пишет. Но Астафьев посчитал это травлей и находился в очень взвинченном состоянии. А тут такое письмо. Ну он и ответил!
Совершенно очевидно, оосновное, что движет Астафьевым в его ответе – побольнее задеть Эйдельмана. И тут уже большой вопрос, что из того, что он пишет, соответствует его мыслям (многое, безусловно, соответствует), а что написано для того, чтобы сделать побольнее оппоненту.
Эйдельман, разумеется, подобного ответа не ожидал (а чего ожидал?), и не нашёл ничего лучшего, как предать переписку гласности, оставив за собой последнее слово. Со всеми вытекающими последствиями.
В общем, грустно всё это. И ворошить, право слово, удовольствия не доставляет.
А я не люблю деревенщиков. Особенно Абрамова. Астафьев, конечно, талант. И у него свсем другая деревня, но я мало его читала. И фильмы про деревню не люблю. Странно, мой батюшка из крестьян.
А вообще странно, почему среди умных людей тоже достаточно много антисемитов. Казалось бы, раз умный – значит умеет думать, раз умеет думать должен был додуматься, что нет “плохих” национальностей…
А вот для меня лично это – лакмус. Если умный антисемит – значит, на поверку дурак. Ну как может не дурак всерьез такое в голове держать, а?
Ну, вот могут, получается. Всё как-то в жизни сложнее и запутаннее. Я и в жизни таких людей встречала, ну не могу им в уме отказать и вдруг, на те вам – антисемит. Может это от излишней псевдо любви к Родине идёт? Не хотят расписываться в том, что русский народ сам по себе Иван-дурак, вот и ищут виноватых на стороне.
Помнишь, как профессор Преображенский объяснял: “Атавизм!” Может, и здесь в нем же дело. Что-то вроде шестого пальца или хвоста.
Слишком пессимистично получается. Выходит, каким родился, таким и умрёт?
Ну, палец можно и отрезать.
Если два недруга – черный и белый, еврей и черносотенец и др. – попадают в ситуацию, из которой нет выхода кроме как объединившись, взгляды меняются. Не раз описана.
Чтобы на это решиться, нужно понять, что он лишний.
Вот, то есть мозги не помогают, только экстраординарная ситуация.
деревенщики
Астафьев был странный человек. Он говорил позже уже, что Ленинград нужно было бы сдать немцам. В первую очередь те уничтожили бы всех евреев (прощайте Лидия Гинзбург и Ольга Фрейденберг), затем выставили бы всех жителей, их же нужно снабжать продовольствием, целый миллион или даже больше. Затем раскрали бы все музеи. У него просто не хватало воображения. Абрамов был рьяный борец с космополитизмом в ЛГУ. Хорошие писатели, но странные люди. Не люблю деревенскую прозу.
Почитал переписку, Астафьев не был историком, не стоит пенять его за то, что он передергивает исторические факты в частной переписке. А все остальное – он описывает деревенский быт, он описывает отношение деревни к высоколобому городу или гостям с юга. Он показывает срез того времени. Можно пенять на себя, можно на зеркало, но не на фотон, передающий изображение. Мне лично также не понравились в первом письме мелкие цитаты из Астафьева и очень обстоятельные – видимо чтобы легче было сравнивать – из классиков, но это уж и вовсе субъективно
почитал комментарии. Здесь видимо слишком много людей, очень умных людей. Настолько умных, что деревенщиков не любят. Не то чтобы не уничижать или там глумиться, что вы, так нельзя, надо ко всем относиться одинаково. Но недостатки безусловно стоит отметить, безусловно, для общего блага. А вот когда деревенщина, не дай боже, сама отметит чьи-нибудь недостатки, москвичей например, то на это надо аккуратно заметить, что так поступать нельзя, и ждать извинений. А если извинений не последует – ну деревенщина – сделать переписку достоянием истории. Очень, так сказать способствует воспоминаниям…
Извините за грубость, пока я видимо еще не дорос до интеллигента.
Видите – уже извиняетесь. Значит, не все потеряно.
Дар речи – это хорошо, но это не по существу
Old news…
Да.
“Гена Лаврентьев привел медсестру. Это ужас. Девица в советской
цигейковой шубе. Четвертый раз спрашивает, будут ли танцы. Только что выпила
целую бутылку холодного пива…” (С)
Спасибо большое за линк на эту переписку Натана Эйдельмана. Его тексты всегда необычайно интересно читать.
К сожалению, он прав, его анализ разных Астафьева текстов показывает , что у Астафьева не просто случайное настроение, не оговорки, а бытовая ксенофобия. В приведенных цитатах это очень сконцентрированно. Очень жаль. Писатель-то хороший. И жаль, что совейская цензура эту грязь пропускала. И жаль, что эти произведения без цензуры были рекомендованы неискушенным школьникам, читалось на тогдашних “внеклассных” чтениях. Никто из учителей не обращал внимания учеников на такие ксенофобские строки у Астафьева, а значит и провинциальные учителя тоже были этой грязью заражены.
Спасибо еще раз за Эйдельмана.
Пожалуйста.
Правда, я как раз не помню в классических произведениях Астафьева ксенофобии, это вы зря. И в школе у нас ничего ксенофобского точно не блистало, хотя обычная школа была, в пролетарском районе.
Широк человек…
Знал про всё вышеперечисленное, но странностей у людей много, а помним мы и Абрамова, и Астафьева не за это. Да, и Чубайс молодой вполне в русле, зачем ему только переписку вытаскивать на свет нужно было, не понять мне никогда не певшему Марионеток и лишь иногда подпевавшему “Вот! Новый поворот!”, впервые услышанному в 79-ом по Радио_москоу_вворлд_сёрвис..
Зачем вообще читаются мемуары, воспоминания и прочие исторические свидетельства? В них много можно узнать о несовершенствах и подлостях людей известных.
Приятно вспомнить. 1986, если не ошибаюсь. А вообще тот случай, когда Такинет прав.
Давняя грязная история -«он был хороший, но таракан»© Л.С. …
Маленькая поправка: “…арнаментами с берегов мертвого озера“, не “моря”.
“Мертвое море” отягощено определенными коннотациями; не уверен, что Астафьев имел их в виду.
Я-то как раз в этом уверена, но вы правы – исправлю.
Боже мой, это было так давно! Неужели ты еще тогда не читала? Тогда это было значительно свежей и в тему, тогда только выходили Ловля пескарей (?) в Грузии, что там еще было? Ведь это был не один Астафьев, вдруг издавший такое, а и остальные деревенщики тоже что-то аналогичное тиснули. Начало гласности и перестройки. Тока-тока дали им волю….
Неужели он до сих пор огребает? Не могу сказать, что мне его как-то жалко, но жалко его старые вещи. Кто ж их теперь читает….
Вот люблю, когда восклицают: “Неужели ты не читал! Все же читали!” Нет, не читала. И родители у меня были обычный инженер и логопед, к диссидентским кругам отношения не имели.
А оно распространилось в перестроечные годы, уже не только в кругу диссидентов. Их там ещё целый журнал был, “Наш современник” назывался. Они как-то всей редколлегией посетили наш институт – и народ, кто на ту встречу ходил, был потом под сильным впечатлением. Даже стенгазету потом выпустили – с теми самыми впечатлениями. Помнится, про общество “Память” с этими писателями народ активно полемизировал. 😉
Ещё Распутин такой был, и Василий Белов – считались хорошими писателями, а в прессе тех лет из их уст лилось такое :-(… как-то с тех пор “писатели-деревенщики”, имена которых были на слуху, но почитать до того толком не довелось, стали у меня и вокруг меня ассоциироваться с одиoзным мракобесием, “оплотом реакции” … и таки да, антисемитизмом; после этого уже и не возникло желания читать их книги. 🙁
Я в то время если куда и ходила, то исключительно на свидания 🙂
Они, в частности, потому так и прославились. А вот был прекрасный деревенщик Валентин Овечкин, “Три мешка сорной пшеницы” написал, – кто о нем сейчас помнит. А ведь отличный писатель, и Лунгина о нем пишет как об исключительно порядочном и отважном человеке.
исключительно на свидания 🙂
Я, в основном, тоже. 😉 Но в те времена всё это даже на свиданиях обсуждалось – просто некуда деться (или такое было впечатление). 😉
Re: исключительно на свидания 🙂
Да, это точно. (Ну, в керосинке-то, конечно…)
извини, ты права, я не должна была так говорить. Но ты такая прогрессивная сейчас, что трудно поверить, что ты такой раньше не была.
Какая-то я психованная стала, кидаюсь на людей.
Не, я очень глупая была, разве что начитанная.
Добрый день.
Я перечитал эту переписку ещё раз.
Мнение мою не изменилось.
Провокация – это нехорошо. Неправильно.
Если она имела место (а она таки имела), то дальнейшее уже неважно.
Независимо от того, кто какой национальности.
Ну вот видите, как мнения разделились. Я абсолютно не вижу здесь провокации. Это из серии: “А зачем она короткую юбку надела, вот и изнасиловали”.
Астафьев не надевал короткую юбку, даже в переносном смысле. Он сидел у себя дома и писал. Когда он получил письмо Эйдельмана, у него, наверно, было ощушение, что к нему пришли с допросом и обыском, как в 30-е годы.
Я считаю, что должны действовать какие-то презумпции невиновности. Представьте себе, что к человеку ни с того ни с сего подходят на улице и начинают требовать доказательств того, что он не антисемит. Он может взорваться, конечно. После чего его можно спокойно записывать в список разоблачённых врагов. Если вы считаете, что такая тактика допустима, то я не буду спорить, потому что тогда и обсуждать нечего: нет предмета для обсуждения.
Вообще-то я имела в виду Эйдельмана. Зачем, мол, написал письмо – спровоцировал.
“Когда он получил письмо Эйдельмана, у него, наверно, было ощушение, что к нему пришли с допросом и обыском, как в 30-е годы”. – Вы, наверное, шутите.
Если нет, то обсуждать действительно нечего.
То есть провоцировать можно? Выводить, так сказать, на чистую воду? Это ключевой пункт. Простите, если я этого не сумел прочесть в Вашем ответе. Там ни да, ни нет не написано. Если да, то я уйду и не буду больше вам надоедать. Если нет, внесу в список друзей.
Re: Это была ошибка, надо было, чтоб сгорели
А, привет Порнобазу!
Таня, там коммент Фарнабаза (кажется), под ником иосиф_волоцк, IP не скажете?
Да наверняка он. Уже два раза терла, экий неугомонный. Момент.
А, это как раз из стертых. Он еще не удержится, наверняка.
Таня, а как вы прошли мимо этой истории в 86 году? Я не помню ни одной кухни, где бы это не обсуждалось. Письма эти ходили в самиздате, обрастая дополнительными письмами с той и с другой стороны, все это обсуждали, пока что-то более интересное не произошло – то ли съезд кинематографистов, то ли Марченко умер и Сахарова вернули из Горького, то ли крушение теплохода “Нахимов” – сейчас по месяцам вспомнить не могу. История там была смутная и со стороны Эйдельмана тоже не очень красивая ( о чем Давид Самойлов ему и написал ). То что Астафьев – ксенофоб вообще и антисемит в частности – не было ни для кого ни секретом, ни неожиданностью. Рассуждали примерно так – “ну что, зато писатель хороший. Достоевский, мол, тоже антисемит, мы ж его читаем. А этот хоть публично не высказывается.” Большинство писателей-деревенщиков этим грешила, на общем фоне он не сильно выделялся. Так было до какого-то писательского шабаша – тли съезда союза писателей, то ли еще чего-то в этом роде. Астафьев перед этим обидел грузин рассказом “Ловля пескарей в Грузии” – рассказ не столько антигрузинский, сколько вообще ксенофобский. Но грузины обиделись и во время выступления Астафьева демонстративно вышли из зала. Имели право, рассказ хамский. На Астафьева все обрушились, он какое-то время отбрехивался, но как всякий скандал, этот стал стихать, до грузин никому особенно дела не было, не нынешние времена. И вот тут Эйдельман решил, как бы сказали сейчас попиарится, но тогда этого слова еще не было. И написал Астафьеву это письмо, с простым расчетом, что Астафьев сорвется. Поэтому он и начинает свое письмо с указания своей национальности и заранее довольно прозрачно обвиняет Астафьева в антисемитизме, в расчете, что тот сорвется. Для того, чтобы просто выступить в защиту грузин, такая преамбула ни к чему. Астафьев был уже немолод, человек он нервный, его и так за грузин затравили – ну он и сорвался. Да так, как, видимо, сам Эйдельман не ожидал. Ну а дальше понеслось. Не то что я оправдываю Астафьева, не люблю антисемитов, но и роль Эйдельмана не очень красивая. Если дернуть кошку за хвост – она царапается. Не очень красиво со стороны кошки, но такова кошачья природа. Если дернуть за хвост антисемита – он укусит. Но все-таки не надо будить лихо, пока оно тихо. Ничего особенно нового про Астафьева никто не узнал, но он сидел тихо и не кусался, пока его специально за хвост не дернули в нелучший для него момент. Но до общества “Память” было еще далеко, в перестроечных сенсациях какое-то затишье, и все радостно ухватились за “информационный повод” – таких слов тогда тоже еще не было.
Вот деревенщик Белов пошел гораздо дальше Астафьева, в журнале “Наш современнник” – то еще было издание – он опубликовал роман “Все впереди”. Роман этот настолько поразил меня, что я его до Америки довезла, правда только вторую часть, первую у меня кто-то заиграл еще в Москве. Это произведение на уровне “Тли” и “Чего жы ты хочешь”. Про то как евреи разлагают русский народ и женщин у русских уводят. Главные герои нарколог Иванов и еврей Миша Бриш. Оказывается зря я везла журнал, гугл нам в помощь, можете насладиться http://www.booksite.ru/fulltext/bel/ovv/asi/liy/izb/ran/noye/2.htm
Это была уже не частная переписка, а художественное произведение. Посмотрите, он там со второй, кажется, страницы начинается. Только не думайте, что это пародия, это всерьез написано. А до этого Белова считали хорошим писателем.
Ни вот на это посмотрите – очень трогательно:
rusk.ru/newsdata.php?idar=176037
Только сначала роман “Все впереди” надо хотя бы пролистать.
Спасибо, но у меня времени на ерунду нет.
Извините, Лиля, резко получилось. Но правда, Астафьев мне по крайней мере интересен как хороший писатель, а просто какие-то нечленораздельные выпады читать – увольте.
Белов тоже был хорошим писателем, и чуть ли не лидером напрвления “деревенщиков”, он правда, моложе Астафьева, но писатель был и правда очень неплохой. Странно, что вам он не попадался. “Плотницкие рассказы” вы не читали? И правда добротная проза. Не могу сравнивать его с Астафьевым, просто потому что я вообще не люблю этот жанр, но по общему мнению считался хорошим, и, главное, порядочным человеком. Ведь тогда жили по принципу свой-чужой. Не любит советскую власть – значит свой. Жрпу ей лижет – значит чужой. Мир в черно-белом цвете. А как только крантик чуть-чуть приоткрыли, оказалось, что все разные и водораздел проходит совсем не там. Об этом прекрасно сказано у Довлатова в “Филиале” на примере эмиграции: “между почвенниками и либералами было немало общего. В Союзе их называли махровыми шовинистами и безродными космополитами. И они прекрасно ладили между собой. В тюремных камерах они жили дружно. На воле им стало тесновато.” То что Довлатов увидел в эмиграции, позже увидели мы все в 86-м году. Переписка Эйдельмана с Астафьевым – первая ласточка этого категорического размежевания. Роман Белова – вторая. А дальше уже общество “Память” и все остальное. Так что как исторический документ эпохи это очень интересно, если, конечно, интересна сама эпоха. Мне интересна. Так же, как интересно противостояние “Нового мира” Твардовского и журнала “Октябрь” Кочетова в шестидесятые. Я “Тлю” и “Чего же ты хочешь” читала не как литературу, а как именно исторический материа, это были не книги, а программа этого направления, как “программа партии”. Там в слегка художественной форме излагались их идеи. “Все впереди”, конечно, не литература, но в статейке, которую я приложила (от 2008 года, т.е. современную) роман называют гениальным и провидческим. И отнюдь не маргиналы, а вполне уважаемые люди. Если бы о нем забыли, то в дерьме копаться “товарищам потомкам” совершенно необязательно и противно. А если его до сих пор считают актуальным, то хорошо бы понять что за мысли у них в голове. У сегодняшних, а не образца 86-го года. До того, как начнуться погромы. Начнут с кавказцев, собственно уже начинают, евреи сейчас тема неактуальная. Но лично мне все равно, кого громят, я против погрома как такового, кто бы не попал под раздачу.
А на резкость я не обихаюсь. Мне просто ваша позиция кажется не дальновидной. Врага желательно знать в лицо. Но не обязательно, конечно.
Да знаю я его лицо. Но еще и поры на носу рассматривать уже сил нет.
Тогда не надо. Это действительно интересно только как история. Там все комплексы наружу вылезают. Можно читать, как приложение к Фрейду. Но можно и не читать.
Я вообще не очень понимаю, как можно “сорваться” в письме. Это ведь не живой разговор, когда выпалил не подумав. Это раз.
Провокация Эйдельмана – тоже вопрос спорный. “Изнасиловали – А зачем она короткую юбку надела?” “Избили – а зачем ночью с работы шел?”
Так что я претензий к Эйдельману не принимаю. Тем более что я, помнится, тоже беседовала с крайними националистами в жж, пытаясь понять их логику. А Астафьев ведь не с пальмы спрыгнул, как эти ребята, Эйдельман вполне мог попытаться получить конструктивный ответ.
“Астафьев был уже немолод, человек он нервный, его и так за грузин затравили” – если я не ошибаюсь, немолодой нервный затравленный Астафьев пережил Эйдельмана лет на двенадцать?
“а как вы прошли мимо этой истории в 86 году?” – тут уж только плечами остается пожать. Я ведь из не слишком большого города, в это время работала на заводе, а потом довольно быстро обросла детьми. У вас обо мне, похоже, какое-то преувеличенное представление.
Да нет, не преувеличенное, я в это время тоже на заводе работала, может это только в столицах шум стоял, может я в таких кругах вертелась. Мне было 25, а мужу на 9 лет больше, да еще родители, да еще Москва. Круг общения весьма специфический, но я другого никогда не знала, поэтому мне свойствено свой опыт переносить на других, а это неправильно.
Кто кого пережил – неважно, умирают и молодые. Астафьев был старше Эйдельмана. Я песказала не столько свое мнение ( оно у меня похожее), сколько одно из очень распространенных. Изнасилование – уголовное преступление, в этом смысле вины на жерве нет. Но если я надену юбку до пупа и пойду ночью погулять по гетто, я должна примерно представлять, что меня ждет. Вот хорошая и взвешенная статья по теме:
http://www.litru.ru/br/?b=123917&p=5
Тут есть о том, что стало с Астафьевым потом, он же с “Нашим современником” порвал, и ушел к “Знамени” и “Новому миру”, т.е. в противоположный лагерь. Остался ли он при этом антисемитом – не знаю, но публично на эту тему насколько я знаю, не высказывался.
Письмо Давида Самойлова мне найти не удалось, только отдельные цитаты – но он высказывался примерно в том же ключе, что я изложила, и Эйдельмана не поддерживал, скорее осуждал. Тогда такие споры и ссоры гремели , лучшие друзья навеки ссорились на тему прав или неправ Эйдельман, обнародовав эту переписку и зачем он все это затеял. Так что еще раз вступать в этот спор я не хочу, я заранее готова согласиться со всеми.
Забавно, но эта переписка была первым докомпьтерным аналогом ЖЖ, письма ходили по рукам, обрастая дополнительными письмами-комментариями, пачка, каждый раз, когда ее вновь прибивало к нашей кухне, становилась все толще. Мы каким-то образом регулярно получали журнал “Страна и Мир” Кронида Любарского, не почте конечно, но каждый номер, (не помню откуда они брались, помню только, что хранили их в стиральной машине), те всю эту переписку печатали.
Странно, все было так недавно. До сих пор никто не написал историю 86-91 года, а это время ведь определило будущее страны. Парфенов с “Намедни” не в счет, он огромное количество информации пропускает, и хронология у него хромает, там интересно следить, как и что менялось каждый месяц.
“До сих пор никто не написал историю 86-91 года” Да и с бытописателями плохо, я недавно по поводу обоих этих фактов сокрушалась. Правда, может, все ушло в сеть – получился специфический малый жанр, не уверена, что это хороший вариант.
Во первых, по сети информацию очень трудно собрать, во-вторых, то что пишется сейчас – это воспоминания, а они всегда смещены. Я тут пыталась восстановить хронологию 86 года (только одного) – во-первых, оказалось что моя память меня сильно подводит, я переставляю события, многое я вообще забыла, как например историю с перепиской между Эйдельманом и Астафьевым, а ведь для истории момент был знаковый, кроме всего прочего это был конец самиздата, последний всплескВсе помнят, что Горбачев разрешил Сахарову вернуться из ссылки, но мало кто – что этому предшествовала голодовка и смерть в тюрьме Анатолия Марченко и мировое возмущение по этому поводу, если бы весь мир тогда так не возмущался, неизвестно сколько бы просидел Сахаров в Горьком. Это в политике. Не менее интересные вещи происходили в искусстве, легализовывался русский рок. Печатали ранее запрещенные книги и очень интересно в каком порядке. Это многое говорит об изменении общественного сознания. По нашим ЖЖ-воспоминаниям этого не определишь, к тому же столицы и провинция жили совершенно по-разному. А еще лет 20 и уже вообще никто ничего помнить не будет Уверены же малолетки что советские люди были по макушку завалены колбасой, и свободно пересекали границы. И переубедить их невозможно. Отчасти потому, что истории того времени нет вообще. Вот и получается – цвел рай под названием СССР, а потом пришли злые дяди и все нафиг сломали.
Вот муж подсказывает, что мы еще немного разного возраста, а разница лет в пять уже существенна в данном контексте, но все равно я плохо представляю, чтобы ярославские рабочие на шинном или моторном заводе, да даже на полиграфкомбинате, обсуждали переписку
Энгельса и КаутскогоЭйдельмана и Астафьева.Пять лет разницы в те времена – да, очень существенно. Мне в том году было от 24 до 25, значит впм 19-20. Я в 19 слабо интересовалась политикой, насколько я помню. Я бы, может и в 24 не сильно заметила, но муж был на 9 лет старше меня, и вся компания соответственно. А это уже ОЧЕНЬ БОЛЬШАЯ разница. С вами значит 14 – практически другое поколение.
Не знаю, как ярославские рабочие, но московские точно не знали, ни кто таой Астафьев, ни кто такой Эйдельман. За всю Одессу не скажу, но на заводе антибиотиков – точно не знали. В Вычислительном Центре, где я работала эту историю обсуждали только несколько человек – я, мой начальник, и 2 еврея – системных программиста. Остальные не знали и совершенно не интересовались, примерно как я – Аллой Пугачевой. Но так было со всегда. Интеллигенци была “страшно далека от народа”. В.И. Ленин, который эту формулу придумал, тоже народа в глаза не видал.
Ой, не следует читать, что ВПАстафьев ДУМАЛ о жизни и прочем – ограниченный мужичок был.
А вот описание жизни в Сибири, Царь-рыба, это просто гениально.
Такой вот двойственный человек, да…
Арабы это семиты?
Точно так. А что?
Удивился, что Вы только сейчас с этим столкнулись – эпизод имел большую огласку. Астафьев, собственно, во всём такой.
В истории переписки Эйдельмана с Астафьевым интереснее всего, как мне кажется, и не нелепый и довольно скверный характер исходных претензий Эйдельмана к рассказу Астафьева, и не совершенно психопатологический ответ Астафьева, а запись Давида Самойлова/Кауфмана о том, что он сам, Давид Самойлов, ищет третью точку зрения, с которой – цитирую Самойлова: “Астафьев не выглядит столь чудовищно, а Эйдельман столь правым <...> Письмо Эйдельмана принимаю я умственно, но почему-то не принимаю эмоционально. И наоборот”.
Тут характерно даже не то, что в обоих письмах на самом деле нельзя ничего принимать ни умственно, ни эмоционально. Одно написано сторонником воспитательной инженерии человеческих душ писательскими руками, и инженерии в ложном духе “интернационализма по-шестидесятнически”, а другое и вовсе написано психопатическим лешаком.
Тут характерна и удивительна уверенность Самойлова, что всякая точка зрения может ухудшать / улучшить оценку одного из этих произведений только за счет оценки другого. Что для того, чтобы посчитать письмо Эйдельмана не таким уж правым, надо письмо Астафьева посчитать не таким уж чудовищным.
Впрочем, после “откровенного марксизма” Самойлов мало чем может удивить.
Да, я уже задним числом вспомнила, что был какой-то скандал. Но прочитала впервые, поэтому так и ошалела.
А мнение Самойлова не такое уж удивительное, на мой взгляд. Вполне себе продукт интеллигентских кухонных бесед. Проложить дорожку посредине.
Несколько хуже… Военно-послевоенную кампанию Сталина по насаждению “великорусского патриотизма” Самойлов долгое время одобрял по следующей логике: мол, центр мирового исторического движения сейчас в России, главным двигателем мировой истории (в гегельянском духе) является сейчас русский народ, – значит, надо, чтобы русский народ это свое всемирно-историческое призвание чувствовал и не соблазнялся западными соблазнами – они хоть и соблазнительны, но если русский народ будет обращать на них внимание и считать, что Запад его опережает, то предаст свою всемирную миссию и свое первенство перед лицом мирового духа за чечевичную похлебку западного комфорта. А значит, оправданно внушать этому народу, что Россия ВСЕГДА была впереди всех и развивать сталинскую кампанию “великорусского шовинизма” – потому что в иной, более сложной форме народу, не искушенному в Гегеле, объяснить и оформить его всемирно-историческое первенство будет нельзя.
К 70-м Самойлов гегельянским двигателем мировой истории считал уже скорее Запад, но вот это отношение к русским как очередному избранному инструменту Мировой Истории – весьма сказалось на его реакции на Э. и Астафьева. Смысл этого отношения примерно такой: “Ты, Эйдельман, исходишь из того, что все равны и потому должны соблюдать политкорректность. ВЫВОД твой сам по себе правилен. Должны. Поэтому разумом с тобой соглашаешься. И посылка твоя в смысле формально-правовом верна: все равны. Но в другом, историческом смысле, она неполна. Русские – великий избранный инструмент и расходный материал Самотворящей Себя Мировой Истории, они по крайней мере половину 20 века были тем самым первенствующим избранным народом, а всякие там грузины – нет. Это не дает им права на привилегии и не делает этих других заслуживающими претензий – так что Астафьев логически неправ. Но эмоционально он вызывает сочувствие, потому что тот комплекс, так сказать, “великорусского шовинизма”, который он, Астафьев, ошибочно переводит в план обычных разборок на человеческом уровне, и который на этом уровне не оправдан – оправдан иначе и в ином применении, на уровне метаисторическом; ту правду, что русские не чета остальным (как “исторический народ”), Астафьев каким-то боком уловил, только дал этому неверное понимание и неверный выход. Поэтому эмоционально сочувствовать тут надо будет ему.