Читала двадцатилетней давности разговор с семьей Шкловских о Надежде Яковлевне Мандельштам.
Но поразила одна мысль.
Еще до рокового тридцать восьмого года Надежда Яковлевна часто думала о том, чтобы уйти из жизни – настолько та была невыносима. Мандельштам эту ее позицию не разделял. Когда она предлагала ему этот выход, каждый раз отговаривался, что не готов. А потом он умер в лагере. Она же двадцать лет хранила в памяти его стихи. Потому что записывать их, хранить на бумаге было опасно. То есть он ее буквально держал на этом свете. Она не могла позволить себе умереть.
И дожила все-таки до тех времен, когда можно было его читать вслух, печатать, и вообще жить стало полегче.
Про “дар снижения”, как выразилась Ахматова, там еще прекрасно:
…Потом она сказала: “Колька, прочитайте свои стишки”. А я был молодой и ответил: “Я пишу не стишки, а стихи”. – “А Оська писал стишки”, – ответила она, невинно глядя на меня.
Чем выше класс, тем меньше пафоса.
Сергей Максимишин, великий фотограф, вот тоже так свои работы называет – картинки.
Дар снижения – он только у больших людей.
Между прочим, пересказала, смеясь, мужу про то, что тогда женщинам умничать не полагалось. И однажды Надежда Яковлевна что-то решительно очень заявила, а Мандельштам ответил: “Дай телеграмму в Китай китайцам: “Очень умная тчк Даю советы тчк Согласна приехать тчк”. И потом часто говорил: “В Китай китайцам”.
Муж как-то подозрительно просветлел. А потом ходил за мной как тот варан из анекдота и мечтательно улыбался.
Короче, ребзя. Если что, я в Китае.
