Местные хвостуны прекрасные люди и яркие индивидуальности, но все же с Шизиком никто не сравнится.
…Плохо кота воспитали, либералы мягкотелые.
Главное, Тигру со Стрейнджером я лично очень умильно зазывала, суля на дому всевозможную холю и негу. Они поверили и пришли, принеся с собой, как в мечтах Некрасова, три тома Белинского 48-го года издания.
Надо же было нам с мужем одновременно покинуть кухню, оставив там доверчивых гостей. Муж по делу, а я, наверное, тоже, но по пути увидела оставленный у компа первый том неистового критика, не удержавшись жадно схватила, открыла на середине и радостно прочитала: “Не правда ли, что этот дивный хор – совершенно новое явление все той же неистощимой жизни, совершенно новый аккорд все той же неисчерпаемой любви?” Правда, правда, – с кухни уже неслись невнятные восклицания и кошмарное шипение, почему-то на разные голоса.
Мы переглянулись и ринулись обратно, на ходу вопя: “Шиз!!! Немедленно прекрати, скотина!”
Шизик, раздувшись в несколько раз, словно рыба фугу, безобразно орал и плевался, заняв удобную оборонительную позицию в углу между этажеркой и табуреткой. Нос у него ярко алел, как у некрупного разъяренного деда мороза. Тигра трясла рукой и негодовала: “Я не позволю ему на меня шипеть!” Муж сунулся поучить кота манерам и немедленно отскочил, разжившись люлями. Занесенный над полосатым задом карающий веник и вовсе привел террориста в состояние “сам погибну, но и от вас ничего не останется!”
Все галдели и махали руками. В коридоре мелькнуло заинтересованное лицо свекрови. Я подставляться не стала, тем более что у меня еще больничный синяк на ноге не сошел. Налила в стакан воды, примерилась и выплеснула в мохнатую физиономию. Шиз, которого никогда в жизни не мыли, забыв про амбиции, убежал, потрясенный до глубины души (что это было?!), в спальню, под знаменитую кровать. Я кричала вслед: “И сиди там весь вечер! Ты наказан!”
Мы извинялись. Переконфуженный муж бегал по квартире, разыскивая пузырьки с йодом, зеленкой и клеем БФ, и норовил превратить Тигру в шедевр контемпорари арта.
Позже выяснились обстоятельства инцидента. Я забыла предупредить гостей, что идефикс нашего кота в отношении незнакомцев: “Попрошу без рукосуйства!” Точнее, предупредила, но не очень убедительно. Потроганный за толстый соблазнительный бок, он зашипел. И оскорбленная Тигра звучно зашипела в ответ. Это и был тот самый дуэт, новый аккорд неисчерпаемой любви, услышанный нами в комнате. Видимо, Женька отменно владеет кошачьим матом. Будь Шиз нормальным домашним котом, на этом бы и кончился конфликт цивилизаций. Но он, как бывший беспризорник, хлебнувший горького уличного детства, заорал: “А за базар ответишь!” – и кинулся отстаивать свою честь. Ну, дальше уже прибежала я с водяными пушками и разогнала демонстрацию.
…Мы ели пирожные, пили сладкую чешскую медовину и беседовали о судьбах отечества. Дожевав эклер, я встала и как бы случайно отлучилась в комнату. Насупленный , все еще немного влажный Шиз сидел на кровати, свернувшись в шар и подобрав под себя все преступные лапы.
– Ну как тебе не стыдно, паразит, – сказала я.
Паразит вопросительно муркнул. Внезапно обнаружив, что уже любовно чешу его за ухом, я поскорей смущенно вернулась на кухню. Минут через пять встал и якобы по делу ушел в комнату муж. Вернулся, вздыхая. Кончилось все, разумеется, тем, что коту прикатили на кухню его любимое кресло на колесиках.
