Пробежала новость про Белорусскую академию наук

Пробежала новость про Белорусскую академию наук, у которой так много лишних академиков, что возникла свежая идея произвести усушку и утруску путем лишения звания недостаточно патриотичных умников. Народ тут же вспомнил байку про попытку исключения одного такого космополита безродного, сукина сына, из Академии наук СССР. Главный нарушитель спокойствия тогда, понятно, был Сахаров. Байка прелестная, автор, как выяснилось, Шендерович, тем более перечитала сейчас с удовольствием. Но как почти всегда с этим легкомысленным жанром, есть нюанс. Отдавлю сейчас туфельки порхающей музы своими мозолистыми ногами правдолюба.

Вот байка, охотно повторяю:

Из Академии наук СССР исключали Андрея Дмитриевича Сахарова. Позориться никому не хотелось, но… надо. Кворум собрали под страхом кадровых репрессий, куратора из ЦК прислали, и «процесс пошел», хотя довольно вяло… Уж очень не хотелось позориться!

И вот какой-то член-корреспондент, косясь на закаменевшего лицом куратора, робко заметил, что, мол, оно, конечно, и А. Сахаров поступил с советским народом нехорошо… Но вот незадача: «академик» – звание пожизненное, и еще не бывало, чтобы академиков исключали… Нет прецедента…

На этих словах нобелевский лауреат, академик Петр Леонидович Капица оживился. «Как нет? – звонко возразил он. – Есть прецедент!»

Куратор из ЦК КПСС облегченно вздохнул, а Капица добавил: «В 33-м году из Прусской академии наук исключили Альберта Эйнштейна!»

Наступила страшная тишина – и Сахаров остался Советским Академиком.

Кавычки закрываются. Но дело в том, что Петр Леонидович действовал тут не один. А как раз в паре с тем самым “робким каким-то членом-корреспондентом”. Кто-то же должен был осуществить подачу реплики, и не случайно, а наверняка. Это и сделал ближайший друг Капицы, еще с юности, Николай Николаевич Семенов. То есть это была в буквальном смысле двухходовка, домашняя заготовка. А дальше все так и есть, и внесшая смуту реплика прозвучала, и звонкий ответ на нее. И Сахарова академики, обрадовавшись неловкой аналогии, не исключили.

Хотя и знали наверняка, что Эйнштейн вышел из Прусской академии сам, хлопнув дверью. И что из их богоугодного заведения в сталинские времена академики вылетали пачками. Но чтобы не испортить красоту игры – промолчали.

Семенов, кстати, тогда в числе многих подписал письмо академиков, хулящее строптивого Сахарова за опорочивание чего-то там. Капица нет, а Семенов не устоял. Но помнить все же хочется двухходовку, остановившую исключение. И их двойной портрет кисти Кустодиева 1920-го года. Тем более что сейчас ученые озадаченно говорят, что стеклянный прибор у них в руках никаких ассоциаций с научной деятельностью не вызывает… зато он очень похож на часть самогонного аппарата, кои были так востребованы в те времена строительства светлого будущего.