Да нет, я совсем не много знаю стихов наизусть.

Да нет, я совсем не много знаю стихов наизусть. Не так, как Быков, к примеру. И память так себе. Но если надо – записала от руки и выучила. Раскачать память не так уж сложно. Особенно когда что-то такое, что хочется иметь при себе, в голове, всегда. О чем и напомнил старый пост.

…Звонила тетя Катя. И своим дребезжащим голоском с места в карьер:
– Танечка, я с просьбой. Не могу вспомнить слово в стихотворении.
– Одно? – осведомилась я мрачно, поскольку за минуту до звонка пыталась сообразить, куда засунула записку с напоминаниями, что сегодня нужно сделать.
– Ну конечно, – слегка обиделась тетьКатя. – Остальное помню. Там начало: “…зайцы, погремушки. Детям дарят с елки детские игрушки”. Что может быть перед зайцами? Я его лет пятьдесят помню и вообрази – забыла первую строчку! И еще меня смущает рядом “детям” и “детское”. Танечка, как ты думаешь… и ты хотела заехать в пятницу… а терапевт мне посоветовал… в два часа была очень интересная передача…

Теть Катя богатырь – не я. К слову о советских людях. Все-таки это поколение, лихо десятилетиями выращивавшее на заветных шести сотках ассортимент овощного и цветочного магазинов, намотавшее бессчетные километры в очередях, между делом запустившее в космос Гагарина и считавшее, что без ПСС классиков дом не дом, всем нам, онлайновым маразматикам и нытикам, фору даст. Тете Кате восемьдесят. Блокадница в анамнезе, спасенная и выращенная родственницей. Соответственно, болячек воз, от трясущихся рук до опухоли в почке. Муж умер, детей нет. Зато дача есть. На эту дачу, где-то в Парголово, тетя Катя, с рюкзаком за спиной и сумкой в руках, таскается электричкой обихаживать свои ирисы. От поезда – два километра пешком. Все это называет “смоталась”. На мои страстные уговоры похерить дачу оскорбленно поджимает губы.

– …Тетя Катя, а что онколог сказал, у вас ведь плановое обследование было недавно?
– А ничего не сказал, наблюдаться сказал. Мне, Танечка, Господь Бог ручки подставил, живу. Так что там со стихотворением?
– “Плюшевые волки, зайцы, погремушки”. А дальше все верно.
– Конечно, верно, Танечка. Дальше я прекрасно помню. Ну, приходи в пятницу, я тебя жду. Храни Бог, – церемонно прощается она и неожиданно добавляет легкомысленное “счастлИво” – из своей шестидесятнической юности.

А я открыла сборник стихов и нашла симоновские строчки, написанные в мае 1941 года, когда тетя Катя была совсем маленькой и родители ее были живы.

Плюшевые волки,
Зайцы, погремушки.
Детям дарят с елки
Детские игрушки.

И, состарясь, дети
До смерти без толку
Все на белом свете
Ищут эту елку.

Где жар-птица в клетке,
Золотые слитки,
Где висит на ветке
Счастье их на нитке.

Только дед-мороза
Нету на макушке,
Чтоб в ответ на слезы
Сверху снял игрушки.

Желтые иголки
На пол опадают…
Все я жду, что с елки
Мне тебя подарят.

После этого и выучила. На память о тете Кате.