Наткнулась в фб на прекрасный текст Lisa Sallier.
Бег.
(Я никого не обвиняю и не имею в виду своих друзей, это пост по мотивам чужих комментариев.)
“И кому оно нужно, это добро,
Если всем дорога — в золу?”
Много лет назад я читала роман про эмиграцию греков в Америку. Роман был так себе, но один эпизод я отлично помню. Войска Мустафы Кемаля, ставшего впоследствии великим реформатором Ататюрком, подходят к греческой Смирне. Армяне и греки спасаются бегством, но город окружен, уйти можно только морем. На безопасном расстоянии на рейде стоят иностранные корабли; на набережной обезумевшие люди штурмуют последние лодки – они доставляют на борт только тех, кто смог доказать английское или французское подданство. Молодые крепкие мужики в отчаянии кидаются в воду и плывут к кораблям. Выполняя приказ, матросы обливают якорные цепи жиром, чтобы никто не смог вскарабкаться. Нервы сдают только у японцев, и японский капитан берет на борт всех, кто смог до него доплыть. Много лет спустя героиня романа, спасшаяся из Смирны гречанка, уже давно гражданка США, пытается протестовать против депортации японцев в концентрационные лагеря.
Смирна была взята, людей, оставшихся на набережной, окружили и сожгли живьем. Про эту резню можно почитать в Википедии. Сейчас это Измир, курорт – зимой в кафе на набережной пледы, газовые обогреватели в виде милых фонариков, глинтвейн, кофе по-турецки…
Мой очень хороший швейцарский друг сказал недавно с горечью, удивлением и даже с омерзением: “Никто не ненавидит своих соотечественников так сильно, так яростно и так остервенело, как русские эмигранты”. Это про нас. Для его отстраненного взгляда мы все русские – и евреи, и немцы, и финны. Мы пассажиры с Титаника – мы залезли в лодки и бешено выпинываем тех, кто еще в воде.
Среди тех, кто бежит, нет убийц. Они бегут, чтобы не убивать. Там вчерашние студенты, протестующие, демонстранты, пикетчики и навальнисты. А еще просто люди – не борцы, не храбрецы и не герои, ненавидящие систему, ненавидящие войну, не осмеливающиеся выйти на площадь. Но мы готовы облить цепи маслом, лишь бы с ними вместе не прорвались те, другие – зигующие, несущие нам сегодняшнее русское национальное безумие.
Фейсбук захлебывается эмигрантской яростью, чего только я не начиталась в комментариях к постам своих друзей. “Идите на баррикады!” А вы, вы с свое время ходили? Кто-то в семидесятые вышел вместе с Сахаровым на площадь? Кто-то в девяностые остался в разваленной стране строить гражданское общество? Мы одновременно требуем от совсем молодых людей идти на Кремль и обвиняем их, что они не уехали раньше, что “обслуживали режим”. А наш героизм – в отъезде и отречении. “Уехали и все потеряли”. Так и они, черт возьми, сейчас все потеряли!!!! И работу, и дом, и семьи, и денег им никто не даст, и даже в вагончик бесплатно не поселит, и переночевать не пустит, и в спину плюнет. И они тоже молоды, как мы тогда, и они не хотят этой проклятой войны.
Бегут, бегут. На грузинской границе ад, люди бросают машины, перепрыгивают через какие-то канавы, по обочинам с рюкзаками бегут пешком, на велосипедах и самокатах. Не убивать и не умереть, не умереть и не убивать. Бегут дети моих многочисленных друзей, которые не вылезали с протестных акций. Бежит муж племянницы, очкарик и ботаник. Бежит классный молодой парень, наш препод, десантник, краснодипломник, не пропустивший ни одной демонстрации в Новосибирске – ему всего тридцать, у него двое детей, сын-аутист, он по уши влюблен в свою чертову химию и не хочет никого убивать. И умереть он тоже не может, потому что в нашей гребаной стране сыну без него кирдык. Он бежит и пишет мне ночью, что перешел границу с Казахстаном, что ночует хрен знает где, что вокруг тысячи и тысячи ополоумевших людей, и все говорят одно и то же: “чтоб он сдох, упырь!” И я снова плáчу и плáчу, как в феврале.
