Вы гоните их на баррикады?

Вы гоните их на баррикады? Кто-то Маркеса вообще читал? Расстрелять, вымыть площадь, положить тела в вагоны и сказать утром, что вовсе и не было ничего. При всем безумии Януковича он не вывел сотни танков на толпу и не крикнул: “Пли!” А этот выведет. Вчера в Дагестане стреляли в воздух, завтра в Рязани будут стрелять в демонстрантов.

Бежит моя бедная сестра со своим огромным, неуклюжим и бестолковым Мишей. Маме с папой уехать некуда, а куда Аня без мамы с папой, а куда Миша без Ани, а теперь все бегут в полной истерике и слезах, и я кричу маме в трубку, что все вернутся, что я приеду и буду жить с ними, что это не навсегда, не плачь, мама, не плачь.

Я работала в тридцати восьми странах. Перед длинными гастролями в Турцию мой здешний немецкий друг-турок прислал мне вдруг кучу телефонов. Там был какой-то Хасан, врач. И еще другой Хасан – хозяин отеля. И Сельчук, и Ченгиз, и Юсуф, и еще кто-то. Я непременно должна была к ним обратиться, если вдруг что-то пойдет не так. А если что-то пойдет не так у Юсуфа в Германии, то кто-нибудь ему поможет тут. Это не ненавистное “своих не бросаем”, это “помоги ближнему”. А у нас главное – отмежеваться. Умыть руки. Самая распространенная в комментариях фраза: “Я уехал ..дцать лет назад, меня все это не касается”.

«Ну! — воскликнул Каспар Шлих.

—Я избавился от них!

Бросил в речку их на дно,

А теперь мне всё равно».

Украинцы помогают друг другу, как бешеные. Группы поддержки, горизонтальные связи, телефоны русскоговорящих местных идут по рукам, к моим детям приходят за помощью совершенно незнакомые люди, с которыми кто-то из своих поделился телефоном, не боясь, что теперь на их собственные бумажки и проблемы у Ани с Васей времени не хватит. А мы кричим про этих затравленных своей страной и загнанных в угол молодых мужиков: “Ату их, ату! Держите их! Европа не резиновая!” И ведь так же, так же семь лет назад бесновалась экс-советская община, когда в Германию ехали сирийцы. “Они насильники! Они убийцы! Они дикари! Прячьте ваших детей!” – кричали русские немцы и русские евреи, а коренные жители Германии смотрели на это с недоуменным и ошарашенным “Да что с вами, ребята?”

В 2016 Дима выпер из дому гостя, Леху Лебединского, который с пеной у рта требовал подать грузовики к подъездам, выволочь за волосы сирийцев и прочь их, прочь, прочь!

Кто-то любит Горького? Наверное, никто. Горький описывает, как его дед всегда подавал нищим, потому что понимал, что любая судьба может мгновенно и страшно измениться.

Нашего Сережку-ботаника приютили в Бухаре таджики – семья моей бывшей няни. В Питере их звали “чурками”, не сдавали жилья, обирали в полиции, возили мордой об стол в миграционной службе. А таджики сказали: “Наш дом – ваш дом”. А казахи, тоже повспоминав обиды, не выдержали и поехали волонтерами на границу. А монголы сказали – “наша страна для вас открыта”. Я даже не очень удивлюсь, если завтра бегущим от мобилизации русским начнут помогать живущие в Германии украинцы.

Господи, что происходит с нами?!