Искала что-нибудь об истории появления “Как можно, мой ученый друг” Лозинского
А заодно чудесное:
“Вернувшись в Санкт-Петербург, я завел другое кошачье знакомство. Будучи студентом филологического факультета Санкт-Петербургского университета (тогда еще Императорского, с формой одежды и т.д. и т.п.), я, наконец, отважился посетить «святую» обитель крупнейшего знатока книг вообще, антиквара (и чудака; они все настоящие чудаки) Мелина. Будучи уже в солидном возрасте и наполовину слепым, он перестал работать в своем уличном магазине (на Литейном проспекте) и работал во флигеле одного из домов, где он, кстати, также и жил (как, для меня оставалось непостижимым).
Его три большие комнаты с высокими потолками были не только вдоль стен и до потолка, но и крест-накрест и поперек уставлены загруженными под завязку книжными полками и столами, между которыми этот еле видящий человек протискивался с невероятной уверенностью, чтобы принести то, что он хотел показать клиенту. В то время как он это делал, по дому туда и сюда сновали целых 30 кошек всех возможных цветов и пород. Они были на полках и на полу, терлись об его ноги и об ноги посетителей, прыгали на руки, на спины, мяукали и мурчали, как только могли. Запах стоял жуткий. Книги тоже были пропитаны этим запахом, но они, книги, были настолько редкими, настолько ценными, что этот кошачий запах напоминал скорее запах изысканного французского парфюма; и ведь действительно старик Мелин был родом из Франции.
“Они все настоящие чудаки”. Милое доброе слово, совсем вышедшее из моды. Сейчас бы про старика сказали хордер. И ведь действительно, типичный хордер. В каком-то смысле счастье, что тогда не было соцслужб.
