Перечитала старый текст и поняла, что все законно могут звать меня шаромыжником.
…Что может быть прекрасней, чем тема “Дюма в России”. Даже конкретнее – Дюма и декабристы. Так что едва я заслышала, что можно об этом порассказывать, причем на французскую аудиторию, радостно встрепенулась. Перечитала “Учитель фехтования”, отбиваясь от желания привычно ухнуть в “Три мушкетера”. Пожалела, что Бэкингем не ездил с дипломатическим визитом в Россию, а то д’Артаньян со своей гоп-компанией мог бы сгонять за подвесками королевы к нам. Зажмурилась от восторга, представив их приключения на Руси времен царя Михаила Феодоровича. Спохватилась, что Петербурга еще не было, и тогда пусть его скачет в дурацкий Лондон. Мушкетеры, кстати, в Петербурге все равно потом появились, целый полк, но – и это какое-то глумление со стороны Истории, – литовские. Мееетленные рассутительные литовские мушкетеры.
Перелистала воспоминания Полины Гёбль. Открыла “Мятеж реформаторов”. Дальше провал в памяти.
Погрустила, что быстро реанимировать свой французский для общения со съемочной группой не удастся. Но все же имеется лингвистический багаж, которым владеет каждый приличный русский человек: “я не могу дормир в потемках”, “авек плезир”, “жамэ”, “се манифик”, “вотр мажесте” и “мерде”. (Дормир вроде не предполагался, но мало ли как могут развернуться события.)
Напоследок взволнованно пересчитала в памяти французов-архитекторов, строивших Петербург, – вдруг пригодятся?
И с утра, снарядившись таким внушительным образом, выдвинулась на Заячий остров, откуда должны были начаться съемки. Приехала раньше, успела сделать круг по крепости, радуясь удачному дню. Морозец имелся, но я была одета соответственно инструкции, выдаваемой в любое время года экскурсантам: форма одежды – монументальная. С моими навыками – и бояться холода? Жамэ!
В Петропавловке было миленько и по утреннему времени пусто. В смысле, почти не было людей. Даже никто не сидел на коленках у шемякинского Петра. А вот скульптуры зайцев, похоже, размножаются. Краснокирпичные обои, которыми оклеили стены, благодаря чему старинная крепость стала похожа на домик из лего, уже облезают (ну ладно, ладно, штукатурка, раскрашенная под кирпич, – но выглядит все равно как обои). Проход на стены перекрыт, висит табличка, возвещающая, что право полюбоваться оттуда панорамой Невы стоит 350 рублей для взрослых. Подумалось нехорошее про капитализм, но вспомнив, что проход на стены крепости в Дубровнике стоил 20 евро, я присмирела. Погуляла вприпрыжку еще чуть-чуть, уже несколько через силу наслаждаясь красотами, и обескураженно подумала: “Мерде”.
Приехавшая наконец съемочная группа состояла из двух москвичей. Они не только не собирались говорить по-французски, они вообще оказались малоразговорчивыми.
