Везде красные платочки, На платочках – узелочки

Вот тут у нас иллюстрация Кустодиева к детскому стихотворению “Джимми Джой к пионерам” совершенно забытой Лидии Лесной. Само стихотворение – забавная помесь “Мистера Твистера” с “Айболитом”. Только герой – не противный миллионер-расист, владелец заводов-газет-пароходов, а прогрессивный американский мальчик Джимми. Он мечтает о Советском Союзе, ведь там у детей “красные платочки, на платочках узелочки”, и хитроумно эмигрирует туда нелегалом в чемодане (не спрашивайте). В море чемодан приспосабливает как плавсредство, претерпевает волнующие приключения, включая встречу с контрреволюционным орангутангом, который произносит впечатляющую речь: “Да, да, да! Как бы не так! Я заметил красный флаг. Вы все – нищие мартышки – начитались Красной книжки. Мне же этот красный цвет не по вкусу – нет, нет, нет!”
В конце концов, спасенный советскими летчиками, Джимми прибывает в Ленинград. Его ожидает торжественная встреча:

Везде красные платочки,
На платочках – узелочки,
Груш и яблок катят бочки,
Возят тачками ириски,
Всем дают по полной миске.

Да, так вот. Обратите внимание на приветственные лозунги, украсившие круглый бок ангара на аэродроме. Они характеризуют Джимми с самой лучшей стороны. Он достоин дружить с пионерами, потому что обладает главными детскими добродетелями тех лет: во-первых, не пьет сырой воды, во-вторых, моет руки перед едой, а главное – не ест семечек (“семячек”). И если с первыми двумя все понятно, после тифа, холеры, испанки и прочих прелестей Гражданской и военного коммунизма изрядно одичавшее население судорожно приучали к гигиене, – то третье неискушенный читатель воспримет с недоумением. Почему вдруг семечки, в целом питательный и калорийный продукт. А дело в том, что хлынувшие в города солдаты, мешочники и другие представители недавних деревенских масс замусорили и бывшую, и ново-старую столицы шелухой до самых до окраин. Когда читаешь дневники тех лет, бросается в глаза, с какой горечью и отчаянием пишут об этом горожане из числа “бывших”. Охлос, лузгающий на улицах семечки, сплошной слой шелухи на блистательных некогда площадях, – символ победившего хамства.
Отрывки из дневников самых разных людей, с 1917-го по 1920-й:

…Масса распущенных солдат, во всех классах на вокзалах солдаты, везде слой шелухи семечек, в вагонах все битком набито.

…По тротуарам ходить стало мягко: лоскуты бумаг, папиросные коробки, объедки, подсолнечная шелуха и т. п. дрянь вплотную, а дворники сидят себе на тумбах, погрызывают семечки да поигрывают на гармошках.

…Все набито битком солдатами, все куда-то едут, едут во всех классах. В купе по десяти-пятнадцати человек. Обшивка почти везде ободрана, ручки отвинчены, лампочки разбиты, места берут с бою. Все захаркано, заплевано, в семечках.

Цепь фабричных девчонок — душ восемь, под-ручку, гогочут, щелкают подсолнухи, лихо выплевывают шелуху на пол, толкают буржуев и особенно «буржуек», нагло кричат: «тоже избираться выползли»…

…Гиппиус: Пошла оттуда обедать на Фурштадскую, запуталась в казарменных переулках; они страшны даже: грязь, мусор, разваленные кучи “гарнизона”, толстомордые солдаты на панели и подоконниках, семечки, гогот и гармоника.

…Прокофьев: отблески революционных беспорядков выразились лишь тем, что иной раз публика третьего класса лезла на верхнюю палубу и лузгала семечки.

…вторжение чекиста (ч. к-ста), в чем ужас его: он входит в вашу квартиру внезапно, застает вас врасплох со всем вашим тайным бытием и рассматривает вас как элемент общественности и ведет себя так же, как в общественных местах, не снимает шапки, плюет семечки.

Александр Бенуа: Татан с бабушкой и мамой поехал в Михайловский сад, ныне открытый для публики. Увы, и там все уже заплевано семечками. Петербургу буквально грозит быть засыпанным этой шелухой.

Видимо, бились с этой напастью несколько лет. Так что в 25-м году героический, овеянный приключениями Джимми, который не ест семечек, оказался внезапным гонцом цивилизации и тихой сапой протащен в образцы для советских детей.