Хоть делай отдельный акаунт для таких необязательных записей
Хоть делай отдельный акаунт для таких необязательных записей, а то я как крестьянин на знаменитой пореформенной карикатуре, не знаю куда лапоть поставить, чтобы не отдавить чью-нибудь больную мозоль. Пролистывайте, в общем, кому невмоготу. Смотрела фильм про Модильяни (да, фильмы смотрю и книги читаю, даже губы крашу иногда (“крашу, крашу, не беспокойтесь”). Собственно, и в голову бы не пришло, но когда покончил с собой Лубнин, и мы все знаем почему, нашла его “Бабочку” и слушала нон-стопом. Кто-то наложил ее на винегрет из этого фильма, нарезка получилась симпатичная, тем более что Амедео играет Энди Гарсия, устоять не могу. В общем, зазырила. Так, на четверочку с минусом оказалось. Все картонные, любить и ненавидеть некого. Но на Гарсия смотреть все равно приятно, хоть он в полтинник и играет тридцатилетнего Модильяни. А хотя учитывая, что Амедео пил как зонтик и нюхал, выглядел он вряд ли сильно хорошо.
У меня немножко логорея, да, но это потому что махнула полбутылки каберне, пытаясь досмотреть, чем у них там кончилось. Нюхать нечего, поэтому не досмотрела. Да, так вот. Сейчас как-то все подтягиваешь к насущному, поэтому сочувственно вспомнила, что красавчик Гарсия – сын кубинских релокантов, рванувших с крошечным Энди из заподозрившего недоброе отечества после прихода к власти пламенного Фиделя. А теперь вот играет Модильяни, извольте. Роман с Ахматовой не показали, жалкие ничтожные люди, на русскую поэтессу у них метра не хватило. А может, и не в курсе про нее.
Короче, смотрю и изнываю – какой можно было бы фильм сделать на отечественном материале. Мы с Асей лет еще десять назад мечтали о сценарии. В результате окосели – натурально, глаза разбежались. Ведь все же хочется. С сожалением отказавшись от любимого периода 60-х, стала облюбовывать историю Вяльцевой – какой бы мюзикл можно было забацать. Но Ася хищно сказала: “Серебряный век, Таня. Там прелесть: ебля, пляски, водка, кокаин, все друг с другом переспали, драмы навалом. И стихи!” Даже знаю какие.
Хотела с “Бродячей собаки” начать и юного наглого Маяковского, возлежащего на барабане и колотушкой возвещавшего о приходе нового гостя, но нет. Начать надо с безумного вшивого Мандельштама, избитого зеками за украденную горбушку, и перебивками, флэшбеком – “Мороженно!” Солнце, воздушный бисквит, прозрачный стакан с ледяною водою”, компания молодых оболтусов, Модильяни, прикуривающий у тонкошеего, похожего на цыпленка, Мандельштама, и он, щурящийся от блеска Сены.
А закончить нашими днями.
У меня немножко логорея, да, но это потому что махнула полбутылки каберне, пытаясь досмотреть, чем у них там кончилось. Нюхать нечего, поэтому не досмотрела. Да, так вот. Сейчас как-то все подтягиваешь к насущному, поэтому сочувственно вспомнила, что красавчик Гарсия – сын кубинских релокантов, рванувших с крошечным Энди из заподозрившего недоброе отечества после прихода к власти пламенного Фиделя. А теперь вот играет Модильяни, извольте. Роман с Ахматовой не показали, жалкие ничтожные люди, на русскую поэтессу у них метра не хватило. А может, и не в курсе про нее.
Короче, смотрю и изнываю – какой можно было бы фильм сделать на отечественном материале. Мы с Асей лет еще десять назад мечтали о сценарии. В результате окосели – натурально, глаза разбежались. Ведь все же хочется. С сожалением отказавшись от любимого периода 60-х, стала облюбовывать историю Вяльцевой – какой бы мюзикл можно было забацать. Но Ася хищно сказала: “Серебряный век, Таня. Там прелесть: ебля, пляски, водка, кокаин, все друг с другом переспали, драмы навалом. И стихи!” Даже знаю какие.
Хотела с “Бродячей собаки” начать и юного наглого Маяковского, возлежащего на барабане и колотушкой возвещавшего о приходе нового гостя, но нет. Начать надо с безумного вшивого Мандельштама, избитого зеками за украденную горбушку, и перебивками, флэшбеком – “Мороженно!” Солнце, воздушный бисквит, прозрачный стакан с ледяною водою”, компания молодых оболтусов, Модильяни, прикуривающий у тонкошеего, похожего на цыпленка, Мандельштама, и он, щурящийся от блеска Сены.
А закончить нашими днями.
