Ни разу в голову не приходило прикинуть, сколько в ленте израильтян.

Ни разу в голову не приходило прикинуть, сколько в ленте израильтян. В любом случае, после 24-го февраля их количество стало быстро увеличиваться. Поэтому и много рассказов о резне в кибуцах. Истории эти такие, что хрен когда забудешь. Есть блестяще написанные, настоящая военная проза, есть совсем простенькие, видно как человек неумело подыскивал слова, пытаясь передать боль и ужас. И каждый день в ленте фотографии жертв и героев, часто это одни и те же люди. Очень разные – обычный гражданский дядька, вывезший с территории смерти за сотню пострадавших, раз за разом возвращаясь обратно; мусульманин, спасший осиротевших еврейских детей ценой собственной жизни; хрупкая девчонка, уничтожившая десятки боевиков, – лица стоят перед глазами. А если бы я снимала фильм про этот день, то одним из главных героев бы сделала дедушку Шломо. Что может 85-летний старик, чтобы остановить ворвавшихся в основанное когда-то им поселение террористов? Из оружия у него – только очки да книжки. Сугубо мирный человек, любитель поэзии и театра. А за ним – такая же старенькая жена, с которой прожил всю жизнь, две дочери и любимый внук. Приехали к дедушке с бабушкой, чтобы побыть вместе в праздники, обычная история.
Он закрыл трех своих девочек и внука в защищенной комнате. Ее название – мамад – теперь известно повсюду, Израиль, наверное, единственная в мире страна, жители которой часто имеют в квартире специально сконструированную комнату для защиты от бомб и террористов. Закрыл и сел ждать с книжкой в кресло посреди гостиной. Ждал недолго. Убийцы увидели одинокого ветхого деда, миходом застрелили его и ушли, решив что больше здесь никого нет. Как он и рассчитывал.
Дальше нужны бы высокие слова, но я не умею в пафос. Поэтому просто повторю его имя. Шломо. Шломо Рон из маленького поселения Нахаль-Оз.