Дома этот набор картинок Гаврилы Лубнина много лет лежал, мы уже отсмеялись, забыли про него.

Дома этот набор картинок Гаврилы Лубнина много лет лежал, мы уже отсмеялись, забыли про него. А летом у меня недолго жили беженцы из Голой Пристани. Ждали, когда их вывезут в Европу, чтобы через нее вернуться в Украину. Пожилые муж, жена и их дочка лет сорока пяти. Все загорелые дочерна, я, балда, не сразу сообразила почему. Потом уже рассказали, как пять дней на крыше просидели. Растерянные, очень деликатные, мать с дочкой все фотографии своих цветов показывали, дивный палисадник. Помолчав, прибавляли после перечисления сортов: “Ну… были”.
А вниз с моего пятого этажа не спускались, у матери очень больные ноги, с трудом ходила. Старикам было, конечно, скучно и тоскливо в чужом доме и чужом городе. В какой-то момент я с облегчением услышала смех. Заглянув в комнату, обнаружила, что Татьяна Павловна моя сидит на кровати с этими картинками Лубнина и хохочет.
Жалко, я не сообразила ему тогда про это написать. А теперь уже поздно.