Лежу у себя в светелке, самоугрызаюсь, что доктор велел лежать прямо на ровной поверхности, вставая только в случае крайней необходимости.
Лежу у себя в светелке, самоугрызаюсь, что доктор велел лежать прямо на ровной поверхности, вставая только в случае крайней необходимости. А я, во-первых, шастаю периодически проведать демона, чтобы не скучал, а во-вторых, заставить себя лежать прямо не в состоянии, поскольку читать в этой целительной позиции невозможно. Пыталась, кстати, обеспечить ровную поверхность хотя бы на ночь. В гостиной стоит отличный крепкий прямоугольный стол, я там как раз помещусь. Но представила лицо мужа, когда он утром обнаружит жену вытянувшуюся на столе с закрытыми глазами и со сложенными на груди руками, и от этой удачной мысли отказалась. Ему и так непросто приходится. В общем, скучно мне, даже несмотря на пристроенную поверх пуза книжку. Тем более из открытого окна доносятся разные заманчивые звуки. К примеру, только что сосед завопил: “Я тебя! Вот я тебя!” Это значит, что на кухню к нему опять пробрался вездесущий Лариосик, которого я, конечно, успела совершенно развратить.
С соседом мы познакомились, когда он только-только приехал, несколько месяцев назад. Возвращалась с прогулки по горам, где безуспешно пыталась представить себя на Литейном или хотя бы Обуховской Обороне – втуне, естественно. У ворот с мужем моим калякает какой-то мужик лет за полтинник. Питерец причем считывается на раз – необщим выражением лица, повернутыми внутрь глазами, спущенными на нос очками, короче типичный подскажите-как-пройти-в-библиотеку. А что еще не обжился, тоже сразу видно. У всех свежеприехавших слегка ошалелый вид.
Здороваемся, представляемся, и тут я вижу у него здоровенную татуху: “No pasaran!” во все предплечье.
– Какая, – говорю осторожно, – у вас татуха мощная.
– Да, – отвечает, слегка растерянно, словно в первый раз, глядя на буквы. – Это я после тюрьмы набил.
Тут я несколько смешалась. Просто от неожиданности. А дальше выяснилось следующее. Новый сосед, действительно, как я и угадала, наших болот обитатель, – доктор. Когда началась война, поехал на Невский, где уже собралась толпа. Там деловито развернул украинский флаг и пошел с ним от Думы к площади Восстания. И даже вроде бы до нее дошел. Видимо, в такую наглость омоновцы просто не могли поверить и не сразу отреагировали. Потом-то, конечно, спохватились и повязали.
Второй раз он действовал не так прямолинейно. Я же, говорит, доктор? Мое место там, где люди могут пострадать. Повязал руку тряпицей с красным крестом, взял докторскую сумку – и поехал на другой митинг. Встал в сторонке, осматривается поверх очков, не нужна ли где помощь. К нему опять подходят.
– Это… мужик… ты чего тут. Это у тебя чего? – и тычут в повязку.
– Я доктор!
– Ааа, доктор… Ну пойдем, доктор, – и поволокли руки назад в свой решетчатый тарантас.
Третий раз он отправился подменять ценники. Вот выйдя, отсидев сколько-то там суток, после этого раза, и набил татуху.
А дальше прозорливая жена твердо сказала: четвертого раза не будет. Собрал вещи – и дуй через границу. Уже провожая в аэропорт, посоветовала со вздохом: “Андрюш… Ты хоть с рюкзака значок с Навальным сними”.
Вот так он у нас и оказался. Разумеется, уже массу общих знакомых нашли. Питер город маленький.
