— Блин! – возмущаюсь в чатике.
– Блин! – возмущаюсь в чатике.
– Что такое? – откликается заботливо подруга, которая терпит меня в любое время дня и ночи.
– Ему 25 лет, – а он уже лысый как коленка!
– Кто?
– Да Ленин! Только посмотри на эту фотографию!
После минутной паузы появляется рассудительная реплика:
– А ты посмотри на реальные успехи. Лежит в центре страны. Маленький лысый человечек. И его имя помнят потомки. Отвлекись от своих антипатий. К тому же не как коленка, вот на затылке еще немного осталось.
Крыть мне нечем. Действительно лежит. И коленка, действительно, слегка волосатая.
– Все равно противный. К тому же он не знает о том, что лежит. А при жизни ни детей, ни жизни нормальной. И с бабами скучно. И помер кисло. Противный.
Тут я радостно вспоминаю “Сюжет” Толстой и быстро пересказываю содержание: Пушкин ранен, Дантес убит, Александр Сергеич доживает до глубокой старости, едет в Симбирск, там его обижает мерзкий мальчишка с примерзшей соплей под носом, рассвирепевший Пушкин бьет его увесистой тростью по башке – и дальше меняется весь ход российской истории, не происходит революция, – в общем, Пушкин наступил на бабочку.
– Я помню этот рассказ, – хладнокровно отвечает Алиса, дослушав. И внезапно хищно добавляет: – В Одессу к Троцкому еще надо заскочить.
– Кому?!
– Да Пушкину. Вообще, – продолжает она, подозрительно оживляясь, – ему придется много мотаться по стране. И в Грузию, в Грузию пусть заедет!
Я же говорю, редкого гуманизма человек.
– Что такое? – откликается заботливо подруга, которая терпит меня в любое время дня и ночи.
– Ему 25 лет, – а он уже лысый как коленка!
– Кто?
– Да Ленин! Только посмотри на эту фотографию!
После минутной паузы появляется рассудительная реплика:
– А ты посмотри на реальные успехи. Лежит в центре страны. Маленький лысый человечек. И его имя помнят потомки. Отвлекись от своих антипатий. К тому же не как коленка, вот на затылке еще немного осталось.
Крыть мне нечем. Действительно лежит. И коленка, действительно, слегка волосатая.
– Все равно противный. К тому же он не знает о том, что лежит. А при жизни ни детей, ни жизни нормальной. И с бабами скучно. И помер кисло. Противный.
Тут я радостно вспоминаю “Сюжет” Толстой и быстро пересказываю содержание: Пушкин ранен, Дантес убит, Александр Сергеич доживает до глубокой старости, едет в Симбирск, там его обижает мерзкий мальчишка с примерзшей соплей под носом, рассвирепевший Пушкин бьет его увесистой тростью по башке – и дальше меняется весь ход российской истории, не происходит революция, – в общем, Пушкин наступил на бабочку.
– Я помню этот рассказ, – хладнокровно отвечает Алиса, дослушав. И внезапно хищно добавляет: – В Одессу к Троцкому еще надо заскочить.
– Кому?!
– Да Пушкину. Вообще, – продолжает она, подозрительно оживляясь, – ему придется много мотаться по стране. И в Грузию, в Грузию пусть заедет!
Я же говорю, редкого гуманизма человек.
