Писала однажды про Максимилиана Месмахера

Писала однажды про Максимилиана Месмахера, великого архитектора, гордость Петербурга, которому мы обязаны сногсшибательным зданием музея училища Штиглица, или, как в советские времена говорили, Мухи. И еще много чем, но Муху знают все. То да се, уехал из России еще до революции, там умер без, как я обычно говорю, помощи энергичного отечества. А дочка его вернулась обратно. И что-то во мне на слове “дочка” сразу беспокойно зашебуршало – а куда, думаю, она делась?
Могла бы и не смотреть.
Кондиайн Элеонора Максимилиановна
Год рождения 1900, место рождения Германия, Саксония, г. Дрезден
Год репрессии 1937, 8 лет ИТЛ. В заключении в Томском лагере ЧСИР. _13.11.1937_ прибыла в Сиблаг, находилась в 3-м отделении, Нарымском спецотделе, Яйском отделении, _01.04.1943_ переведена из Яйского отделения в Кемеровское ОИТК.

Ладно. Дальше понимаю, что “Э. Кондиайн”, указанный как иллюстратор классического издания “Приключений Карика и Вали” – Элеонора Максимилиановна и есть.
Разглядываю обложку. Перевожу глаза на автора. Ян Ларри. Ну, про него я уже давно знаю. Десять лет лагерей и пять по рогам. Сел причем довольно своеобразно. Начал писать сатирический роман “Небесный гость”, в котором описывал жизнь землян с точки зрения инопланетян. И нет чтобы прятать под матрас, как нормальные люди. Он его специально для Сталина писал. Каждую новую главу отсылал по почте. После седьмой Ларри забрали.
Ну и так далее.

А, да. Звоню тогда же своей подруженции, теть Маите. Ей за восемьдесят, но поболтать всегда есть смысл. Рассказываю заодно про историю с дочкой Месмахера, иллюстратором Элеонорой Кондиайн. На что теть Маита меланхолично замечает:
– Мама Нора? Прелестная была женщина, прелестная.
И, пропустив мимо ушей мой нечленораздельный вопль, с той же интонацией продолжает:
– А ты не знала? Это свекровь моей родной сестры. Но ты немного опоздала. Сестра сломала шейку бедра и после операции сильно сдала. Стала отказывать память, интерес к жизни утратился… Я-то расскажу, если хочешь, о маме Норе, но сестра вообще все знала… И где-то у меня лежат четыре тома ее воспоминаний…

Вот это ощущение, что если пошарить хорошенько вокруг себя руками, можно коснуться вообще любого события и любого человека дней минувших, – оно, конечно, порой в ступор вводит. Особенно в нашем городе.