Волной вашего сочувствия, ребята, чуть не сшибло с ног.

Волной вашего сочувствия, ребята, чуть не сшибло с ног. Мне даже как-то неловко, что все органы на месте, и вообще медики обращались бережно, как с младенцем. Нечем, в общем, похвастать. То ли дело несколько лет назад на Фонтанке, в одной там больнице по мелкому гинекологическому поводу. Было, конечно, пофасонистей, чинили меня по ДМС, зато после операции, когда стал отходить наркоз и я открыла глаза, на стуле рядом с койкой обнаружилась симпатичная доктор… ица… ша… господи, как правильно-то, чтобы не побили ни слева, ни справа… Короче, сидела и как-то опасливо на меня смотрела. Наконец молвила:
– Как вы себя чувствуете, Татьяна Евгеньевна?
– Зашибись, – бодро сказала я, и даже не погрешила против истины.
– И голова не кружится? Ничего не болит?
– Вроде ничего… А что такое?
Она затуманилась еще больше и смущенно призналась:
– Мы вас… вы там… уронились… упали.
Я в принципе не из тех энергичных людей, которые сразу звонят адвокату, поэтому основной первой эмоцией было удивление. Как можно уронить пациента, и главное – откуда? Там дел-то всего минут на пятнадцать, пока я была в отключке.
Убедившись, что скандал вроде бы не грозит, докторша рассказала следующее. Наркоз был короткий и легкий. Рассчитанный на то, что к окончанию процедуры пациент приходит в себя, его, то есть ее усаживают в кресло-каталку и везут, уже бодренького, в палату. Но в короткий миг перед креслом ставят на ноги и спрашивают: “Вы проснулись? На ногах стоите?” И все было хорошо, пока им не попалась вежливая Мэй. Оказалось, что на вопрос: “Вы проснулись?” я утвердительно кивнула, внятно сказала: “Да” – и мгновенно заснула обратно. А они успели отвернуться за креслом. Ну и в результате произошел печальный катаклизм. Надеюсь, я им там, рухнув, хотя бы мебель не поломала.
Как я уже потом сообразила, обнаружив широкоформатный синячище масштабом с “Войну и мир”, буквально во все бедро, – не будь его, мне бы ничего и не сказали, и я жила бы дальше в счастливом неведении. А так есть что вспомнить.
И кстати, рассказывала вчера Диане этот эпизод. Она с интересом слушала и, когда я на секунду замялась, подыскивая слово:
– Они меня у… у… – невинным голосом подсказала:
– Ушибли?
Так что гоголевский заседатель, которого в детстве мамка ушибла, и с тех пор от него отдавало немного водкою, теперь мне как родной. Тем более что планирую скоро выпить и даже пошла советоваться с джипитишкой, что там говорит наука насчет совмещения антибиотиков со сливовой чачей. Но он скучный такой, поджал губы и изрек, цитирую дословно:
– Я бы воздержался.