Труд, труд и труд, как говорил кот Василий в “Понедельнике”.

Труд, труд и труд, как говорил кот Василий в “Понедельнике”. Только труд. Теперь, по его примеру, остается почесать задней ногой за ухом и продолжить раскопки. Любой экскурсовод скажет, что самое интересное в подготовке маршрута – разработка контента. Но и самое сложное, поскольку, увлекаясь, начинаешь рыть как пьяный крот, в самых неожиданных направлениях. А учитывая историю отечества чудесного, в прорытых ходах то и дело натыкаешься на скелеты. Я как на очередной наткнусь, уж на что привычная, блокируюсь одной и той же мыслью: как это умудряются бесперебойно функционировать обожатели Сталина, у которых эта пламенная страсть как правило сопрягается со скорбью по России-которую-мы-потеряли. Почему им кости жителей той самой России, коими кумир так обильно усеял наши просторы, не мешают.

Вот, скажем, Христофор Леденцов. Очень мне нравится это сочетание, тем более что он еще и Семенович. Христофор Семенович Леденцов. Москвичи и вологодцы про него все в курсе. В Москве даже Леденцовские переулки есть до сих пор, насколько я понимаю. А в Питере не знаю где и пристроить к рассказу, хотя хочется ужасно – крайне яркая личность. Не жил он у нас, чем на корню подрубает весь мой энтузиазм. Вот у Института физиологии можно, как раз на его деньги исследования Павлова велись. В буквальном смысле – русский Нобель. В некотором отношении даже круче. Из купеческой династии, завещал весь капитал на создание «Общества содействия успехам опытных наук и их практических применений». Общество друзей человечества, как он его называл. Завещанная сумма больше, чем нобелевская. И многому даже успели посодействовать. Хорошо еще, сам Леденцов умер до революции, не увидел большевиков, которые деньги общества, конечно, хапнули, а дружбу с человечеством понимали совсем по-другому, и довольно своеобразно. Оно вон до сих пор очухаться не может. В общем, рассказывать про великого мецената и рассказывать – в таких случаях важнее заставить себя заткнуться вовремя, чтобы слушатели не осоловели. И тут я на всем скаку дохожу до его потомков. Уже понятно, наверное. Одного сына посадили в 22-м, после освобождения трех лет не прожил, второго расстреляли в 38-м, внука в тюрьме насмерть забили. Ну и как вот это все фанаты усатого кормчего читают? Что у них у головах при этом булькает?

Так что, когда стала писать уже про соседний с Институтом физиологии НИИ акушерства и гинекологии, знаменитую клинику Отта, куда мечтают попасть все питерские беременные, не особо дернулась, обнаружив умоляющее письмо дочери знаменитого врача Дмитрия Оскаровича Отта, посланное Екатерине Пешковой в защиту матери. Вдовы то есть Отта. Посаженной по групповому делу и угнанной в Балтлаг. Через год после смерти Отта.
И так практически с любой персоналией. Любой. Кого ни возьми. Никогда я к этому не привыкну.