Когда вечером в темноте я…

Когда вечером в темноте я брела, чертыхаясь, между корпусами, не отвязывалась мысль: как же врачи? Больные поправятся и уйдут, навещающие их родственники всласть наругаются и назубоскалятся – и тоже отправятся восвояси, а для медиков весь этот горький катаклизм – постоянный фон.
Стоило внимательно посмотреть на доктора Дьячкова, и в голову мою постучалась следующая нехитрая мысль. Повторюсь, извините, из рассуждений целостности текста. Загадка природы, откуда в России берется эта удивительная порода. Вроде уж государство ее давит-давит, вроде под корень изводит, – а они опять здесь, и опять, упрямцы, причиняют добро. Я всегда говорила, такие люди – особая генетическая мутация, только благодаря которой бестолковое сварливое человечество продолжает существовать.

Насторожилась я уже тогда, когда при виде кудахтающей над Митькой мамаши худой высокий врач не свернул с индифферентным видом в сторону, как это частенько бывает, а подошел (сам!) и доброжелательно спросил: «У вас, наверное, есть какие-нибудь вопросы?» Мало того, терпеливо и мягко все объяснил. Довольно скоро я сообразила, что в нем не так. Он вел себя, словно находился не в руинированной Боткинской больнице, а в какой-нибудь блестящей израильской или французской клинике. И выражение лица у него было не по-российски человеческое. Отсутствовала наша вечная хмурая настороженность и отстраненность: не трогай, отойди, а ты кто такой. Вроде мелочь, но когда это встречаешь в жизни, производит сильнейшее впечатление.
Насколько я обалдела, может свидетельствовать тот факт, что забыла спросить, какие лекарства поступают в сынов организм посредством капельницы и шприца, – небывалый случай в истории, при моей-то дотошности.
Позже выяснилось, что с врачом нам действительно фантастически повезло. Мало того, что он, судя по всему, прекрасный инфекционист. Он еще и находит время для волонтерских проектов Красного Креста, координирует програму по профилактике СПИДа, по молодежному донорству, и не знаю еще какому черту в стуле. Не понимаю, как ему все это удается, но видимо, действительно, – кто много делает, много успевает.

В общем, не пропадем, если такие врачи есть в наших больницах. Еще поживем.
Андрей Георгиевич, будьте нам только здоровы.