Я тут недавно, роясь в сундуках, выудила статью Измозика про письма озабоченной общественности властям и фидбэк на них.

Я тут недавно, роясь в сундуках, выудила статью Измозика про письма озабоченной общественности властям и фидбэк на них. И приводится в ней брильянт неграненый – жалоба в Политбюро ЦК гражданина с фамилией, что характерно, Добролюбский на засилье евpeев-нациcтов. Приступила к чтению.

“Нашей партии, – драматически начал правдоруб, – не раз приходилось и весьма успешно проводить борьбу с yкpaинскими националистами, близится к завершению борьба с вооруженными немецкими нациcтами и только борьба с eвpейскими националистами находится в стадии пассивных разговоров и перешептывания без свидетелей”.

Я засмеялась.

Однако героический товарищ Добролюбский вошел в раж. Горестно сетовал: “Борьба с евpeйским национализмом значительно затруднена привешиванием клички антиceмита – интернационалистам любой науки, осмеливающимся бороться с евpeйским национализмом”.

Через две минуты, читаючи дальше, я вдруг непроизвольно сделала “ыэк!” И даже, кажется, позеленела. Через три хотела малодушно закрыть страничку. Но, как завороженная, дочитала, чередуя смех с тошнотой и рудиментарным недоумением дочери интеллигентных родителей – как же так, ведь это образованный человек, физик, преподаватель. Ну и взалкала, понятно, процитировать в фб, учинив с френдами дискуссию – как же это возможно. Ответы предсказуемы, просто была страшная, как сказал бы Горький, нуждаемость разделить чувства.

Пока суть да дело, на город пали сумерки, и сосед позвал посидеть за бутылкой и покалякать. Я с некоторым облегчением отложила статью, прихватила миску персиков и отправилась калякать. Тем более что компанию разделили еще одни соседи. Может, думаю, пристрою заодно свою нуждаемость.
Мы прибухнули. Сосед заметно взбодрился. Разрумянился. И тут, как в кошмарном сне, я поняла, что слышу все того же товарища Добролюбского. Словно и не отходила от компа. Русского человека затирают евреи, мама соседа, учительница литературы, не могла устроиться по специальности, потому что все вакансии занимали евpeи, на работе кругом сплошные евpeи (и такдалие).
С дивана прислушивался привычный, видимо, к бреду кот. Остальные присутствующие пригорюнились. Будь я трезвая, изучала бы окружающую среду молча, но я уже накатила и вступила с этим Петром Александровичем в дискуссию, бок о бок с другим соседом, который тоже быстро мобилизовался. В нутре меня мудро помалкивал дедушка Рабинович, зато рвалась на волю бабка Федотова, когда-то с воплем “Фaшист!” отоварившая нахамившего ее носатому мужу антиceмита зонтом по черепу. Но, в отличие от бабки, от физического насилия удерживал многолетний опыт фейсбучных ратей.

Когда евpeи были разоблачены, сосед перешел на гeeв. Которые тоже хотят захватить мир, но пока не преуспели. И вообще, он не против их как таковых, но зачем они пропагандируют (и такдалие). Будь рядом муж, он наступил бы мне на ногу, но мудрый, хоть и не Рабинович даже близко, муж, сославшись на недомогание, остался дома. Поэтому дискуссия была продолжена. И в целом становилась уже несколько монотонна, но тут я подбросила в этот сортир дрожжей:
– Но ведь в конце девятнадцатого века женщины, добиваясь нормальных человеческих прав, вели себя примерно так же. Митинги, демонстрации и прочее пропагандирование. А главное – реакция на их активность была совершенно аналогичная.
Борец с мировой евpeгейской закулисой на секунду подвис, стало слышно, как вхолостую работает его мыслительный двигатель… и наконец, с каждым словом все более оживляясь, победно грянул:
– В Англии в девятнадцатом веке, когда любая женщина начинала выступать, – ей удаляли матку! Мужу было достаточно пожаловаться властям, и ее забирали хирурги!
А вот тут охренел даже кот. И есть у меня подозрение, что соседова жена тоже. Тем более что повыступать она явно не дура.

И ведь что самое интересное. Даже не то, что сосед – доктор, образованный человек (тм). Он обычный представитель хомо сапиенса. И, кстати, не самый плохой, я знаю за ним поступок, который можно назвать благородным. Их таких – море. И куда деваться от этого факта, совершенно непонятно. Разве что принять как данность и в следующий раз на каждую изреченную мудрость покладисто говорить: “Вы абсолютно правы, Федя”. Как завещали умудрившиеся с годами Стругацкие.