Шли однажды с компанией москвичей мимо дома Мурузи.

Шли однажды с компанией москвичей мимо дома Мурузи. Я, значит, излагаю, а сама прикидываю, что сказать про то странное здание, которое впихнули за Мурузи. Там раньше был обычный доходник. И когда его сносили, застройщик рвал рубаху на груди, что фасад будет восстановлен в прежнем обличье. Но сжульничал. Со стороны оживленного Литейного восстановили, а со стороны малолюдной улицы Короленко архитектор, как сказал один мой приятель, “пошутил”. “Чего ты так ругаешься, – сказал, когда я вне себя жестикулировала, обнаружив, что скрывалось до поры за синим строительным забором, – шутка это”. Шутейный новодел выглядел так, словно в обычный дом с размаху всадили под углом гигантскую сосулю имени Валентины Ивановны.
Ну и вот, короче, гуляки мои разглядывают Мурузи, восхищенно ахают, щелкают айфонами, а я быстренько размышляю. И тут чудесный москвич Дима, который писал книгу о московских доходниках и вообще в теме, встрепенувшись, восклицает:

– Ой! Это же очень интересный синтетический стиль! Вот когда мавританский смешан с ренессансным, это… это… как же он называется… моде… модехор… не… му… мудахЕр, что ли…

Вся компания, притомившись уже от бонтонной культуры и искусств, радостно оживилась. Ну и я тоже, что греха таить. Сконфуженный Дима наконец вспомнил правильное название – мудЕхар, но я и так готова была его благодарно расцеловать, потому что наконец узнала, как называется тот новодел с сосулей. Мудахер это.