Никогда не привыкну, насколько в русской истории все рядом
Никогда не привыкну, насколько в русской истории все рядом, а уж в Петербурге и вовсе локтями всех постоянно задеваешь, вне зависимости, XVIII это век или начало двадцатого.
Несколько лет назад рассекретили с гуляками формулу адской смеси, используемой народовольцами. Я упомянула, что динамит, изготовленный тогдашними вредителями, имел очень сильный запах. Настолько, что эсерка Евстолия Рогозинникова, отправившись взрывать начальника тюремного управления и обмотавшись для этого от пояса до шеи 5 кг экстра-динамита, облилась духами чуть ли не с ног до головы, чтобы заглушить специфический запах. Кто-то вдумчивый спросил – а как же Халтурин держал динамит под кроватью, когда Зимний дворец собрался взорвать? Пришли к выводу, что закоснелые в упрямстве мужские носки могут глушить запахи почище пачулей. Тут один участник дискуссии оживился и сообщил, что тринитротолуол, составляющая динамита, пахнет сыром и носками. Так что вот она, разгадка. А в подвале Зимнего, кроме хитроумного террориста, жило еще немало мужиков и воздух, понятно, не озонировали. То есть, видимо, они поглядывали на него с укором, но зато не смогли догадаться про динамит.
Неожиданно в комментах полыхнул срач. И нет, не по поводу морального облика народовольцев. Кто-то из технарей обиделся за тринитротолуол. И что напрасно мы его прелестным ругаем и подозреваем в вонючести. А он совсем даже и не пахнет. Стали гадать, чем же тогда несло от адской смеси, каким ингредиентом? Склонились к мелко измельченным носкам. Поскольку давно не стиранные носки по части смертоносности обойдут динамит как нефиг делать. Тут на меня обиделись еще больше. В общем, срач был упоительный, истинно русский, бессмысленный и беспощадный. А я тоже разволновалась. Побежала искать свидетельства царских сатрапов. И что характерно, нашла, целый полицейский рапорт. В котором чрезвычайно подробно описывалась технология изготовления динамита. Но я его сейчас цитировать не буду, поскольку осмотреть на месте камеру Рогозинниковой не стремлюсь. Но вот перечитывая начало полицейского рапорта 1879 года, сделала маленькое, но для тех, кто сечет в подробностях петербургской истории, душевное открытие.
“Мы, нижеподписавшиеся, заведующий подводными минами в портах Черного моря полковник Афанасьев и 7-го саперного батальона штабс-капитан Мгебров присутствовали при производстве профессором императорского новороссийского университета статским советником Вериго количественного и качественного анализа над взрывчатым составом…”
Мгебров – подумала я. А не имеет ли он отношения к актеру и режиссеру Александру Мгеброву, энтузиасту-романтику, который высоко нес в бушующем Петрограде знамя театра Пролеткульта, на мистерии которого публика валила валом в здание, ныне известное как Дом радио? Ну и конечно, это папа нашего режиссера, к 1917-му уже генерал-лейтенант, настрадавшийся от увлечений кипучего сына и неоднократно вытаскивавший того то из кутузки, то из отделения для буйных. Бедный Авель Иванович, думал ли он, встречаемый дома радостным “Папочка!” от 11-летнего Саши… Ужасно жалко всех, в общем.
