Из тех фактов, которые вроде никуда пока и не всунуть, а бросать жалко
Из тех фактов, которые вроде никуда пока и не всунуть, а бросать жалко, и я чисто собака с чужим щенком в зубах тычусь в растерянности.
То есть привыкла уже, конечно, что все со всеми переплетены и такое ощущение – весь мир один полосатый шут. Но все же. Скажем, вот Каннегисер. Дочитал вечером Дюма, утром вышел на улицу, взял в аренду велик, прикатил на Дворцовую да и шлепнул очкастого Урицкого. Как еврей-поэт еврея-вампира, пьющего по капле кровь русского народа, тут кавычки. А через десяток лет в совершенно другой плоскости и даже измерении грызет первобытный гранит ядерной физики веселая компашка студентов – Лев Ландау, Матвей Бронштейн, Георгий Гамов, а при них – не менее веселая студентка Женя Каннегисер. Двоюродная сестра того самого поэта.
Или, скажем, Гамов. А по матери – Лебединцев. Лебединцев… Лебединцев… И тут до меня доходит, что он двоюродный брат того самого Лебединцева, Марио Кальвино, который с группой товарищей собирался подорвать министра юстиции, был вместо этого повешен и вдохновил тем самым Леонида Андреева на рассказ “Семь повешенных”.
Но как это все красиво устроено, просто загляденье. Черт, хотела когда-то сделать экскурсию по террору, да растеклась мысьями, а теперь-то нас за жопу возьмут с такой тематикой, вместе с экскурсантами причем. Спецслужбы ничего в красоте не понимают.
То есть привыкла уже, конечно, что все со всеми переплетены и такое ощущение – весь мир один полосатый шут. Но все же. Скажем, вот Каннегисер. Дочитал вечером Дюма, утром вышел на улицу, взял в аренду велик, прикатил на Дворцовую да и шлепнул очкастого Урицкого. Как еврей-поэт еврея-вампира, пьющего по капле кровь русского народа, тут кавычки. А через десяток лет в совершенно другой плоскости и даже измерении грызет первобытный гранит ядерной физики веселая компашка студентов – Лев Ландау, Матвей Бронштейн, Георгий Гамов, а при них – не менее веселая студентка Женя Каннегисер. Двоюродная сестра того самого поэта.
Или, скажем, Гамов. А по матери – Лебединцев. Лебединцев… Лебединцев… И тут до меня доходит, что он двоюродный брат того самого Лебединцева, Марио Кальвино, который с группой товарищей собирался подорвать министра юстиции, был вместо этого повешен и вдохновил тем самым Леонида Андреева на рассказ “Семь повешенных”.
Но как это все красиво устроено, просто загляденье. Черт, хотела когда-то сделать экскурсию по террору, да растеклась мысьями, а теперь-то нас за жопу возьмут с такой тематикой, вместе с экскурсантами причем. Спецслужбы ничего в красоте не понимают.
