Кто тут недавно рассказывал про психотравмы?

Кто тут недавно рассказывал про психотравмы? У меня была однажды жуткая психотравма. Много лет назад, расширяя жилплощадь, мы выменяли себе прабабку из Свердловска. Психотравма не из-за этого. Прабабка Ксения оказалась отличная, мы с ней быстро поладили. Тишайшая на вид старушка в первый же день увесисто обронила в адрес одной постной соседки, изводившей меня квазикультурными нравоучениями: “Тихо бздит, да вонько нюхать”. Этим метким бонмо очаровала меня сразу и навсегда. Помимо сшибающего с ног уральского вокабулярия и бережно упакованных икон (Ксения была воспитанницей благочинного из-под Нижнего Тагила) с ней прибыл могучий окованный железом сундук, валенки и фантастическое количество мрачных красно-коричневых ковров. Последних было так много, словно бабка явилась прямиком из восточного гарема, уволенная за выслугу лет. Сундук, занявший треть прихожей, исчез как-то невзначай, кажется я даже и не прикладывала к этому рук, а ковры волновали взор довольно долго, наводя на смутные мысли о провинциальных эротических фотосессиях, пока не выяснилось, что у половины домочадцев аллергия на пыль, включая саму владелицу. Я вообще без восторга отношусь к коврам, салфеткам, покрывалам на кресла, не побоюсь этого слова ламбрекенам и тому подобным элементам домашнего уюта, а под влиянием новых обстоятельств и вовсе впала в угрюмство вместе с пылесосом, который тоже не одобрял такого обширного поля деятельности и работы без выходных. Мы с пылесосом устроили тайное совещание, на котором роскоши был вынесен приговор. Правда, при попытке выбросить, или, как я дипломатично предлагала, “отдать бедным людям” старухино имущество на меня посмотрели так, словно я была безбожником-комсомольцем, агитировавшим прихожан скинуть с деревенской церкви купола. Ковры, скрученные в монументальные колбасы, отправились в изгнание на антресоли. Через несколько лет мы уехали в Штаты, забрав с собой детей и библиотеку. Тем временем прабабка Ксения отошла в мир иной. Прошло еще несколько лет, мы вернулись, оставив в мире капитала библиотеку (тогда я поняла, что чувствовала старуха, лишенная ковров). И о чудо! За время нашего отсутствия петербургская квартира превратилась в Макондо, а свекровь бродила по ней словно вторая Меме – вокруг порхали несметные полчища бабочек! Маурисио Вавилоньи мы не дождались. Это были не бабочки. Это была моль, основавшая великое государство на антресолях. Я трижды ударилась об пол, оборотилась в дезинсектора-чингисхана и разрушила цивилизацию чешуекрылых посредством убийств, разбоя и нафталина. После этого изъеденные, страшные ковры долго отпугивали от помойки бомжей. Вынуждена повториться: прошло еще несколько лет. Я опять полезла за чем-то на антресоли. И забралась в самые сокровенные их глубины, где, если порыться, можно найти портал в чужие миры. И я его нашла. Там лежал самый большой ковер и… и… что-то, в чем угадывались очертания валенок. Чуть не рухнув со стремянки, я заорала: “Митя! Надо вынести ковер! Иди сюда скорей!” Митька любит щегольнуть физической силой, он быстро прибежал на помощь. Ковер был тяжелый, как труп. Собственно, по факту им и являлся. Не говоря уже о валенках, которые тихо разложились у меня в руках. Я выволокла ковер наружу, Митька, гордо играя мышцами, подхватил его на плечо, присмотрелся… и полуобморочным голосом выдавил: “Ползают…” Ну это же был вход в чужие миры, правильно? Естественно, там оказались чужие формы жизни. Умудренные опытом прошлого разбоя моли не стали летать по квартире. Они просто тихо жили и размножались. Такого я не видела никогда. Надеюсь, больше никогда и не увижу.