В итоге, когда Ольга возвратилась в родные пенаты, ее ждал черный, как космическая дыра, и такой же прожорливый сюрприз.
В итоге, когда Ольга возвратилась в родные пенаты, ее ждал черный, как космическая дыра, и такой же прожорливый сюрприз. К тому же за время сосуществования с Эмилией Евгеньевной Чук и Гек утвердились в мысли, что плита – максимально подходящее для них место, и отказывались перенести ставку в огороженный картоном угол комнаты. Мое предложение выслать обнаглевших кролей на ПМЖ на улицу сначала вызвало у Ольги прилив энтузиазма, но она быстро увяла и смущенно сказала в сторону: «Там машины. И собаки». Мы посидели, с тупым интересом глядя на беспрерывно жрущих кроликов. Потом я встала и вышла во двор нарвать травы.
Мини-ферма продолжала функционировать еще неделю, после чего неожиданно настало избавление. В роли спасителя выступил одноногий дядя Миша. Он засек налеты соседки на дворовые газоны и поддался пороку любопытства. Заступив Ольге дорогу, когда она тащила к себе на третий этаж торбу с травой, годную для того, чтобы накормить табун лошадей, дядя Миша обдал ее сложной смесью различных ароматов и вырвал признание. Услышав грустный рассказ про кроликов, он взволнованно зашевелил пористым носом. «Ты, это, Олька… А у меня дача… Етить твою… Так того… Олька…. А?» Небывалое дядьмишино красноречие ясно указывало, до какой степени его хозяйственную душу разбередила идея обзавестись движимым имуществом. Непостижима женская натура. Хозяйка кроликов прижала торбу к груди, хмуро посмотрела куда-то в район бака для пищевых отходов и неожиданно сказала: «Отдаю только в хорошие руки». Ответная речь была кратка и выразительна. Епть, Олька! – вскричал он возмущенно. – Так того… Бляха-муха! Взалкавший кроликов одноногий сосед был настойчив, как истинный мужчина, Ольга подумала о несовместимом с кулинарией амбре, исходящем из кухни, и они ударили по рукам. Заходить за свалившимся с неба даром Миша отказался наотрез, пробормотав что-то про Эмильку и старую жопу. Процедуру передачи произвели на нейтральной территории.
В конце концов все были счастливы. И дядя Миша, и Ольга, и даже кролики. Все, за исключением Эмилии Евгеньевны. Затосковавшая без друзей старуха сидела у плиты, выставив острые лопатки, и шевелила накрашенными губами. Бляди, доносилось до нас сквозь сизый папиросный дым. Бляди.
Мини-ферма продолжала функционировать еще неделю, после чего неожиданно настало избавление. В роли спасителя выступил одноногий дядя Миша. Он засек налеты соседки на дворовые газоны и поддался пороку любопытства. Заступив Ольге дорогу, когда она тащила к себе на третий этаж торбу с травой, годную для того, чтобы накормить табун лошадей, дядя Миша обдал ее сложной смесью различных ароматов и вырвал признание. Услышав грустный рассказ про кроликов, он взволнованно зашевелил пористым носом. «Ты, это, Олька… А у меня дача… Етить твою… Так того… Олька…. А?» Небывалое дядьмишино красноречие ясно указывало, до какой степени его хозяйственную душу разбередила идея обзавестись движимым имуществом. Непостижима женская натура. Хозяйка кроликов прижала торбу к груди, хмуро посмотрела куда-то в район бака для пищевых отходов и неожиданно сказала: «Отдаю только в хорошие руки». Ответная речь была кратка и выразительна. Епть, Олька! – вскричал он возмущенно. – Так того… Бляха-муха! Взалкавший кроликов одноногий сосед был настойчив, как истинный мужчина, Ольга подумала о несовместимом с кулинарией амбре, исходящем из кухни, и они ударили по рукам. Заходить за свалившимся с неба даром Миша отказался наотрез, пробормотав что-то про Эмильку и старую жопу. Процедуру передачи произвели на нейтральной территории.
В конце концов все были счастливы. И дядя Миша, и Ольга, и даже кролики. Все, за исключением Эмилии Евгеньевны. Затосковавшая без друзей старуха сидела у плиты, выставив острые лопатки, и шевелила накрашенными губами. Бляди, доносилось до нас сквозь сизый папиросный дым. Бляди.
