Странная все же очень вещь “Улитка на склоне”

Странная все же очень вещь “Улитка на склоне”, кафкианская, но неуловимое обаяние текста, эта вот особенная, везде узнаваемая стругацковость никуда не девается, сколько ни перечитывай. Отмечаешь только механически детали, на которые раньше не обращал внимание. Вдруг, среди вязких волн разговоров, – блесткой “ни съесть, ни выпить, ни поцеловать”. Впроброс, от проходного петрушечного персонажа. Конечно, книгу они писали в шестидесятые, все же оттепель, но в любом случае нахальная фронда – расстрелянного-то участника антисоветского заговора процитировать, хотя бы и так завуалированно, его же только в 86-м напечатали впервые. (Кстати, школьники на экскурсии мне пару раз не поверили, что Гумилев был под запретом. Пошли консультироваться с искусственным интелектом, не знаю уж, что он им рассказал.) И сообразила, кого напоминают жители деревень: да это ж мы, обитатели соцсетей. В одной из поздних лекций Борис определил: “Речь этих крестьян… жутко неопределенна, и все они должны врать. Они врут не потому, что они какие-то нехорошие люди, просто мир так устроен, что никто ничего толком не знает, все передают слухи и все поэтому врут”. Но вообще прогнозируемое будущее как прогрессивная цивилизация, руководимая хладнокровными женщинами, меня что-то не шибко устраивает. Я вроде той бабульки из польских “Амазонок”, которая с умилением разглядывает моющегося в душе Штура, случайно уцелевшего после геноцида мужиков. Ладно еще, если предложенный к рассмотрению партеногенез начнет отсчет от умных, добрых и красивых. А ну как от Валентины Иванны Матвиенко? Или вообще Мизулиной.